Девять с половиной революций. Обязательные фильмы лондонского фестиваля

Редакция 29 марта 2017

 К столетию Октябрьской революции британский фонд «Кино Классика» запустил проект, посвященный отражению революций в кинофильмах. В течение года на большом экране лондонского кинотеатра Regent Street Cinema показывают классические фильмы о том, как народы и герои пытались изменить мир и что из этого вышло. Если в мировом революционном движении сложно определить национальное первенство, то по части кинореволюций русские, безусловно, первые. Во многом именно они повлияли на изображение бунтарского духа в других культурах и поколениях. «Революции прошлого — прообраз революций будущего», — не без иронии утверждают кураторы проекта Иан Кристи, Мария Королькова и Джастин Уодделл, намекая на ситуацию вокруг Трампа, Брекзита и пост-правды. 

Russian Gap посмотрел все девять фильмов лондонского фестиваля и советует обязательно отправиться в кинотеатр, чтобы попытаться лучше осознать будущее через опору на прошлое.

«Броненосец Потемкин», Сергей Эйзенштейн, 1925.
Революция как импровизация

Featuredimage_Battleship Potemkin; Lavinskii poster copy

«Скажи “Потемкин”, и, кажется, вся британская армия упадет один за другим, как кегли»,— так писал в 1929 году британский критик Брайер, иронизируя над поистине истерической реакцией британской публики на показ «Броненосца “Потемкина”». Фильм, действительно, был запрещен к широкому показу в Великобритании вплоть до Второй мировой войны, хотя многие видели его на показах в профсоюзах и закрытых клубах. Сегодня, как и сто лет назад, этот фильм — эталон революционного кино, монтажа, ритма и настроения. В Лондоне кураторы «Кино Классики» впервые решили показать картину под импровизационный аккомпанемент Instant Orchestra под руководством Макса Райнхардта, намекая на то, что в любой революции есть большая доля импровизации.

«Я – Куба», Михаил Калатозов, 1964.
Революция как эстетика

Один из любимых фильмов режиссеров Скорсезе и Копполы, а также учебник по операторскому мастерству, «Я – Куба» — одно из самых парадоксальных кинотворений двадцатого века. Снятый в головокружительной эстетике резких ракурсов, с помощью ручной камеры и широкоугольного объектива, с использованием крупных планов и выверенных по картинам эпохи Возрождения композиций, фильм рассказывает историю кубинских рабочих и крестьян накануне революционных событий 1959 года, представляя собой прямое орудие пропаганды. Тот самый случай, когда форма и содержание противоречат друг другу и парадоксально сливаются в единое целое, от которого невозможно оторвать глаз. Закадровый голос, говорящий от имени острова, заставляет почувствовать себя не просто кубинцем, но самой Кубой.

«Уик-энд», Жан-Люк Годар, 1968.
Революция как молодость

Featuredimage_ Weekend

Едкая сатира конца шестидесятых годов на любовные отношения внутри буржуазного потребительского общества как никогда актуальна сегодня. Молодая пара отправляется на поиски умирающего родственника в надежде получить наследство. Однако в пути их настигает череда мрачных событий, заставляющая задуматься над самой целесообразностью жизни в мире, где все можно купить и продать. Общество потребления становится метафорой варварства и возвращения в первобытный мир. Не обошлось здесь и без знакового нигилизма Годара, знаменитых кино- и литературных аллюзий. Выпущенный менее чем за год до студенческих волнений мая 1968 года, фильм Годара предвещает революции будущего.

«Начало неведомого века», Лариса Шепитько и Андрей Смирнов, 1967.
Революция как свет

Image_Shepitko

Фильм-альманах был заказан по случаю пятидесятой годовщины революции, однако не прошел брежневскую цензуру и пролежал на полке вплоть до конца 80-х годов. В новелле «Ангел» Андрея Смирнова показана история повседневного героизма и жестокости в годы гражданской войны 1920-х годов. В новелле Шепитько «Родина электричества», снятой по мотивам повести Андрея Платонова, молодой механик отправляется в голодающую деревню, чтобы принести людям свет. Поразительный черно-белый видеоряд фильма часто сравнивают с работами Александра Довженко, учителя Шепитько, однако заложенная в фильме идея о невозможности света в эпоху тьмы намного превзошла эстетику великих предшественников.

«Черный бог, белый дьявол», Глаубер Роша, 1964.
Революция как голод

Featuredimage_BlackGodWhiteDevil

В основополагающем фильме движения «нового кино» Бразилии Глаубер Роша исследует атмосферу страха, охватившую страну в 1940-х годах. Фильм — притча о крестьянине, раскаявшемся после убийства хозяина. Основной принцип режиссера называется «эстетика голода», потому фильм наполнен картинами бедности и унизительных условий жизни рабочего класса. Работая с ручной камерой, Роша создает уникальный монтаж, отрицающий принципы западной киноэстетики. Последовательность действий растворяется в лихорадочной смене кадров, перескакивающих с крупного плана на общий, чтобы намеренно дезориентировать зрителя и ввести в состояние интеллектуального и эмоционального голода.

«Дзета», Коста-Гаврас, 1969.
Революция как фотография

Политический триллер, основанный на реальных событиях. Хроника убийства либерального греческого политика Григориса Ламбракиса, за которым стояло правительство премьер-министра Константина Караманлиса и его «Национальный радикальный союз». Музыку к фильму написал друг убитого депутата Ламбракиса Микис Тордоракис, заключенный в тюрьму во время производства фильма. Техника документального кино, рваный темп монтажа, использование фотографий и коллажей сделали фильм шедевром мирового кинематографа и кинематографической сенсацией шестидесятых, обладателем премии «Оскар» и нескольких премий Каннского кинофестиваля.

«Дантон», Анджей Вайда, 1983.
Революция как беспощадность

danton

Историческая драма Анджея Вайды об идеологической борьбе между двумя титанами Великой французской революции — Дантоном и Робеспьером — это резкая политическая аллегория бесполезности и беспощадности насильственной революции. Время действия — второй год революционных волнений, когда Дантон становится центром гнева, вызванного беспощадной критикой его политики. Для Вайды «Дантон» — метафорическое осмысление политических разногласий внутри польской «Солидарности». Изначально картину планировали снимать в Польше, на родине режиссера, но после введения военного положения в 1981 году съемки на родине стали невозможны.

«Земля и Свобода», Кен Лоуч, 1995.
Революция как справедливость

Картина о напрасной идеализации рабочего класса. Герой фильма, английский колумнист Дэйв Карр, едет в Испанию бороться с франкистами в первые дни гражданской войны. Запутавшись в политических интригах, он становится жертвой военных компромиссов. «Земля и свобода» стал первым из трилогии фильмов Лоуча, посвященных социалистическому движению в мире. Виртуозные батальные сцены и знаменитая сцена освобождения деревни, гуманизм и сострадание в трактовке сюжета делают фильм одной из самых продуманных работ британского режиссера.

«Двадцатый век», Бернардо Бертолуччи, 1976.
Революция как неравенство

Пожалуй, самая радикальная политическая эпопея итальянского кинематографа, которая длится пять часов и излагает историю двадцатого века с 1901-го (года смерти Верди) до окончания Второй мировой войны в 1945-м. Фильм о жизни Альфредо Берлингьери, сына богатого помещика, и Ольмо Далько, чья семья работает на Берлингьери, с удивительным по силе актерским ансамблем Роберта де Ниро и Жерара Депардье. Родившиеся в один и тот же день, два героя связаны детской дружбой, но по мере взросления между ними разрастается социальная пропасть. В результате перед зрителем пятичасовой анализ неравенства в итальянском обществе первой половины двадцатого века — нелегкая тема, которую Бертолуччи решает со свойственной ему виртуозностью.

Расписание фильмов смотрите на сайте кинотеатра. 

На обложке: кадр из фильма «Я, Куба»