Досуг

Коллекция Эсторика и выставка Ренато Гуттузо

Лондонский музей The Estorick Collection of Modern Italian Art хочет казаться уютным. Но безуспешно: о себе дают знать итальянские гены. Это даже не Маленькая Италия, которая в миле к югу, это – Микро-Италия, сумасбродная и немного обиженная на остальной мир, который «не замечает» (всего: итальянского величия и крикливости, красоты и суеты)! В общем, в точности как тинейджерский футуризм, которым, в смеси с живописью метафизиков, неоклассиков и реалистов, забит георгианский четырехэтажный комод, находящийся рядом со станцией Highbury and Islington, по адресу 39A Canonbury Square.

estorick-collection-see-do-museums-galleries-large

Во дворике — скромная каменная голова, изъеденная то ли временем, то ли тольтеками Генри Мура. Там же размещена взлохмаченная конструкция из полированного железа, в  которую заглядывают любознательные посетительницы, путая ее с зеркалом. В прихожей, на доске — объявления о лекциях итальянской тематики и вырезки из газет. В кафе — постеры итальянского неореализма и просто фото Софи Великой.

Bpi0bk5IcAADnf0.jpg-large

Человек, собравший коллекцию, Эрик Эсторик (1913-1993), был настигнут любовью к Италии и футуристам посреди «медового месяца». Сын евреев-эмигрантов из России, он родился в Бруклине, учился, а потом преподавал социологию в Нью-Йоркском университете. Тридцати четырех лет от роду, во время свадебного путешествия по Швейцарии, он случайно наткнулся на книжку Умберто Боччони «Футуристическая живопись» и обомлел на всю жизнь.

Umberto Boccioni, Modern Idol, 1911

Umberto Boccioni, Modern Idol, 1911

Музей не полон шедеврами, но они есть, и кто посмеет требовать большего?  Он густо пропитан духом итальянского искусства XX века, со всеми его неожиданными поворотами, бросками вправо и влево, близостью то к крепко сбитой трибуне, то к кривоногому столику в кафе на бульваре.

Gall-1-Still-life07

Основа коллекции – футуристы. Те самые, которые нанесли первопинок классическому искусству бампером элегантного автомобиля, погрузив Рафаэлей и Микеланджело в сизые выхлопы. (Начинание, как известно, подхватил русский авангард, оперируя уже пароходами и броневиками). Италия, возмущенная своей ролью музея покойного Возрождения, устами грубого поэта Ф.Т.Маринетти в 1909 году провозгласила манифест: не прошлое, а будущее, не красота, а мощь, не скульптурное окоченение, а гудящая скорость и лязг машин. На следующий год к манифесту присоединились пять художников (Умберто Боччони, Карло Карра,  Джино Северини, Джакомо Балла и Луиджи Руссоло), и началась потеха (см. залы №3, 4 и 6).

1 Estorick Collection tf

К ним присоединились другие яркие персонажи: Джорджо де Кирико, Джованни Моранди, Марио Сирони. Футуристы были популярны. Тогдашние дети на улице играли в «футуристов», как другие – в индейцев. К сожалению, после Первой мировой войны восхваление светлого будущего принял целиком на свой счет Бенито Муссолини. Это было тем более просто, что ему это не то что нашептывал, а буквально орал в ухо отец-основатель футуризма и личный друг Маринетти, член ЦК партии, второе лицо избирательных списков и первый фашистский погромщик.

Giorgio de Chirico, Revolt of the Sage, 1916

Giorgio de Chirico, Revolt of the Sage, 1916

История других футуристов была интересней. Слава богу, она была причудливей, но безобидней, чем у их русских последователей. Там, где можно было ожидать буйного энтузиазма, а потом натужного подлаживания к неведомому народу, «наступания на горло собственной песне» и трагической гибели или полного морального излома, произошла нечто иное.

К сожалению, именно в отношении послевоенной части то ли сам коллекционер, то ли нынешние кураторы оказались стыдливыми до таинственности. Восстанавливать межвоенную историю итальянского искусства по экспозиции чрезвычайно трудно, но частично возможно.

В ответ на призыв дуче укротить буйную фантазию, вернуться к традиции и патриотизму – все ради того же светлого будущего – было образовано очень широкое движение «Новеченто итальяно». Удивительно, но его основала любовница Муссолини Маргарита Сарфатти, еврейка по национальности, бывшая самой влиятельной фигурой в итальянском искусстве вплоть до принятия в 1938 году «расовых законов». Помогал ей Марио Сирони и некоторые другие бывшие футуристы.

Mario Sironi, Composition, 1955

Mario Sironi, Composition, 1955

«Новеченто» было и более искренним, и более разнообразным движением, чем российский соцреализм. Практически, оно обнимало собой почти все направления 1920-30-х годов. От художников не требовалось менять ни форму, ни содержание, достаточно было назвать свои идеи патриотическими и классическими. Так, в начале 1920-х расцвела, например, «метафизическая живопись», предвосхитившая сюрреализм, и придуманная в военном госпитале Джорджо де Кирико и Карло Карра. Все 1920-1930-е де Кирико разрывался между сюрреализмом и академизмом, но Карра решительно перешел в более патриотическое движение «Страпаэзе» вместе с другим «метафизиком» Джорджо Моранди.

Carlo Carrà, Leaving the Theatre, 1910-1911

Carlo Carrà, Leaving the Theatre, 1910-1911

В коллекции есть все трое. В главном зале (№ 5) метафизичная «Любовница инженера» Карра висит рядом с «Бунтом мудрецов» де Кирико (кстати, оба находятся неподалеку от портрета доктора Брабандера кисти Амедео Модильяни). У де Кирико – столь любезные его сердцу арки, угольники, плоскости, а также кондитерские изделия: кренделек, три печенки и даже, кажется, вафельная трубочка.

Футурист Джино Северини тоже метался и в 1920-х увлекся мозаиками и фресками… но после Второй мировой – опять оказался в рядах потрясателей основ. Его портрет Эсторика (1956) запоздало кубофутуричен. Один Умберто Боччони остался ни в чем не замешан: он погиб в 1916 году на кавалерийских маневрах, упав под копыта лошади.

Gino Severini, The Boulevard, 1910-1911

Gino Severini, The Boulevard, 1910-1911

Хотя разобраться в хитрослетениях околофашистского и антифашистского искусства (было и такое, но тоже особое!) в период между двух войн сложно, в утешение потенциальному посетителю можно сказать, что послевоенный «возврат к порядку» в музее представлен  отдельным залом: тут и почти реалист скульптор Эмилио Греко, и Марио Сирони со своими «этрусками», и растворяющиеся в воздухе натюрморты того же Моранди.

***

Прорехи основной экспозиции с успехом латаются выставками. Скажем, до 4 апреля 2015  в музее раскинулся  со всеми своими  красными флагами Ренато Гуттузо (1911-1987), соцреалист-карраважист.

Renato Guttuso. Self-portrait

Renato Guttuso. Self-portrait

Ренато Гуттузо был любимцем Советского Союза. В Москве в 1961 устроили его персональную выставку. Еще бы! Сын сицилийского социалиста, сам коммунист с 1940, искренне считающий, что его шероховатое и завиральное искусство должно быть полезно народу. Но, на самом деле, маска правоверного, правильного коммуниста на него натягивается с трудом. И нынешняя выставка в «Эсторике» этого не скрывает. Некоторое время поработав в рамках любимого фашистами «Новеченто»,  Гуттузо  стал хвалить «аморального» Пикассо, а в 1938 примкнул к художникам «Корренте», которые фашистов…как бы сказать…критиковали. По большей части аллегорически. На выставке как раз есть «Пейзаж с черепом и лампой» (1940-41) – пример такой едкой критики. Дело в том, что там… нет, череп приличный и лампа тоже. Но вот задник, портьера – красного цвета. Как красный флаг коммунистов, которым Гуттузо уже являлся. Что, впрочем, не помешало ему получить две «премии Бергамо» от фашистского правительства, в 1938 и 1942 годах. Что, в свою очередь, не могло помешать ему влиться в антифашистское Сопротивление в 1944.

Renato Guttuso. Neighbourhood Rally

Renato Guttuso. Neighbourhood Rally

Еще одно несоответствие коммунистической ортодоксальности: на картине, чье название можно перевести как «Выборы на районе» (Neighbourhood Rally) представлена, как и следует ожидать, бурная итальянская политика. Оратор, потрясающий кулаком – почему-то со спины – отгороженный красным кумачом, посреди южно-итальянского дворика. Люди толпятся внизу и вверху, тут же торгуют фруктами, глазеют мальчишки. Все, как положено, но есть и прекрасные вкрапления. Мэрилин Монро, одна из девиц Пикассо и сам Пикассо, а так же мраморный древний римлянин в современной одежде…В общем, «найдите, что спрятал матрос» (а может, сержант Пеппер) во всей красе. И даже на балконах среди развевающихся штор маячат призраковатые избиратели совершенно без лиц. Кстати говоря, это — фирменные персонажи позднего Гуттузо, растворяющиеся в воздухе, уходящие в подмалевок.

Да, еще занятная подробность музейной жизни коллекции Эсторика: среди вырезок из газет, висящих при входе – гордый листок “Morning Star”, красным серпом и молотом приветствующий явление художника-коммуниста на британской земле.