Актуально

Русский мальчик на partsobraniyi. Почему Кирюше трудно поверить в Грету Тунберг

Однажды я написал у себя в ФБ пост про то, что «какая же странная идея – слушать всем миром, что думает о глобальном потеплении и мировой политики 16-летняя школьница. Вы еще бюджетом вашей семьи доверьте ей распоряжаться».

Даже не так, я просто поделился постом своего приятеля, который про это написал.

Огреб от своих друзей-женщин по самые болезненные помидоры. «Как мужчины-то испугались», – язвительно написали они.

Я сначала возмутился: причем тут вообще половое. Еще бы написали: «Не твоя, вот ты и бесишься».

А потом подумал долго (головой) и понял, что у этой истории действительно есть второе дно. Но не столько гендерное, сколько национальное.  Исправляюсь.

Русский мальчик (не всякий, но некоторый) просто не любит партсобраний.

У него опыт имеется: и генетический, и личный. Партсобрание – это же не только историзм из позавчерашней эпохи, а вообще любой организованный сбор людей с целью поиска виноватых и последующей их агрессивной е*ли. Очень советское явление (хотя и не исключительно).

Удивительно, что западный мир позаимствовал из советского языка много слов: sputnik, perestroyka, glasnost, bolshevik и даже apparatchik, – но совершенно не принял partsobraniye. Сегодня оно бы ему, наверное, очень пригодилось.

Планерка, на которой одного отчитывают перед всеми – это partsobraniye. Воспитательный час, на котором Маша, Вова, Наташа и Ольга Петровна *уесосят Кирюшу за про*б купленного на общественные деньги горшка с геранью – тоже partsobraniyeе.

Любое обвинение, выданное за народный гнев – это в широком смысле слова partsobraniye. «Это не я, Ольга Петровна, тебя, Кирюша, сейчас отчитываю. Это все твои товарищи тебя сейчас люто ненавидят за твой промах. Посмотри им в глаза и скажи: how dare you…».

И что же русский мальчик в этой ситуации может чувствовать?

А тут зависит от того, кем он был в шестом классе. Если он был Машей, то он будет чувствовать глубокую и искреннюю невовлеченность в процесс разноса одноклассника. «Пока я тут просиживаю ягодицы, там уже показывают вторую серию Game of Thrones», – думает он.

Если он был Вовой, то ему и сегодня очень приятно. Ему просто нравится, когда кого-то унижают и пи*дят. Он запасается попкорном и готовится в случае чего дать жертве добавки.

Если он был Наташей, то он до слез сочувствовал Кирюше, который так нелепо выглядит. Но внутренняя его Агния Барто велела ему замолчать. И он всю жизнь молчит.

Ну а если он был Кирюшей, то он с детства учится ненавидеть любые заявления, сделанные безапелляционно и от имени неограниченного круга неназванных лиц.

Он смотрит в глаза равнодушной Маше, жестокому Вове и трусливой Наташе. Оберегая собственную мужскую гордость, он не может сказать, что горшок ему час назад разбили Проф, Хлудов и Бэфан. И они же его и отпи*дили – за неполное соответствие ценностям пацанского движения (тоже, кстати, разновидность partsobraniya).

Но он знает, что все они ему не друзья и что он не хочет учиться ни в Машей, ни с Вовой, ни с Бэфаном в одном классе / в одной школе / в одном городе / в одной стране.

Русский человек Кирюша потом станет читать социально неодобряемую литературу и ходить на общественно осуждаемые митинги. Он будет любить другие города и страны (еще ни разу их не посетив) за то, что (по его представлениям) там люди не устраивают друг другу партсобраний, не орут друг на друга матом и не сигналят без причины на дороге.

Первый (и, возможно, единственный) из всех своих одноклассников русский человек Кирюша уедет жить в Лондон. И свое ненавистное отношение к обвинительной риторике partsobraniya привезет с собой.

И вот тут оно его и подведет.

Потому что в каждом громком обвинении, сделанном от лица некого «сосаити», он будет слышать голос Ольги Петровны, повелевающий ему смотреть в рыбьи глаза одноклассников. И «расслышать» этого не сможет уже, пожалуй, никогда.

Его идеальный слух будет безошибочно различать этот голос во всяком радикально-обвинительном визге. С одинаковым недоверием он будет относиться к:

  • антииммигрантской риторике Фаража
  • ястребиной блажи защитников русского языка в Донбассе
  • митингам против израильской военщины
  • Occupy Wall Street, Black Lives Matter и Extinction Rebellion
  • и вообще любым защитникам угнетенных, которые избрали тактику биться в истерике и бросать игрушки в обвиняемых. Какие бы высокие ни были их цели, он просто не услышит их, потому что когда в дело вступает голос Ольги Петровны, он будет слышать только его.

Теплее и нежнее, чем к другим, он будет относиться к радикальным феминисткам. Просто потому, что ему будет легче их понять: у него с ними общие враги. Действия Профа, Хлудова и Бэфана + иногда (исподтишка) физрука Степана Георгиевича внушили десяткам девочек отвращение к сильным белым мужчинам на долгие десятилетия.

Но эта симпатия будет длиться до первого гневного крика. Как только где-то в соцсетях поднимется дискуссия о трагической его – Кирюшиной – вине (как носителя полового органа), он, не переключая скоростей, перепрофилируется в незаметного котика и спрячется под кровать.

Но это еще полбеды. А беда придет тогда, когда на трибуну взгромоздятся экоактивисты.

“How dare you?” – спросит строго у человечества Грета Тунберг вы сами знаете о чем.

И тут Кирюше стоит бы как минимум испугаться по поводу того, что человечеству скоро станет нечем дышать. И броситься если не паниковать, то хотя бы по возможности изучить проблему.

Но его надпочечники, с детства приученные ненавидеть гневный визг, станут вырабатывать кортизол (гормон стресса) в совершенно обратном направлении.

Привычка не присоединяться ни к какой травле (вполне, между прочим, благородная), не доверять никаким безапелляционным утверждениям и не вовлекаться в кампанейщину здесь сработает против Кирюши.

Его радфемподруги очень удивятся, когда он напишет в Фейсбуке: «Как вы можете серьезно относиться к этой девочке?». Будучи девочками не очень проницательными, они увидят в этом испуг монополиста, сексиста, жирного угнетателя женщин и детей с новым авто и дорогими наручными часами. Тревогу за сохранность своих привилегий взрослого мужчины и права гадить в атмосферу сколько заблагорассудится.

Они привыкли видеть в мужчинах черты Профа, Бэфана, Хлудова и Степан Георгиевича. И в какой-то момент увидят их и в Кирюше, с которым вместе убегали от перечисленных выше товарищей.

И трудно придумать что-то глупее. Так как сам-то Кирюша, хоть и действительно испугается Греты Тунберг, но сделает это по совершенно другой причине.

Он не встревожится за свое право портить воздух и бросать пластиковые пакеты в океан. Он просто-напросто услышит в этом выступлении голос Ольги Петровны.

Потому что он в любом обвинении до сих слышит голос Ольги Петровны.

Полезное содержание этого выступления, услышанное миром, сольется для него за страшным призраком partsobraniya в неразличимый ультразвук. И он не поверит Грете и сам у себя украдет шанс присоединиться к спасению человечества.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: