Шотландская незалежность. Блог Джерри Миллера

18 сентября 2014 года в Шотландии будет проходить референдум по вопросу о выходе из состава Соединенного королевства. Я предлагаю провести параллельный референдум о том, хотят ли англичане быть в одной стране с шотландцами. Но меня никто слушать никто не хочет, сейчас не время для шуток. Британский премьер-министр Дэвид Камерон обратился к народу Шотландии с просьбой голосовать против отделения. Любопытно, что англичане, живущие в Шотландии, на референдуме будут иметь право голоса. Именно на них главная надежда, что Шотландия поведет себя рационально и не отделится.

Я только что вернулся из тура по Шотландии с небольшой группой. Должен сказать, что вопрос о шотландской независимости живо обсуждается там на всех уровнях. Когда я с юмором спросил у продавца в сувенирном магазине Эдинбурга, собираются ли шотландцы после обретения независимости вводить дополнительные визы для иностранцев, он с суровым неулыбчивым лицом ответил, что визы, мол, будут введены только для англичан. У водителя нашего туристического автобуса я поинтересовался, что будет взято за гимн страны Шотландии. Он не задумываясь, выпалил: The Rose of Scotland, как будто этот вопрос давно решен. Про флаг я спрашивать не стал: знамя покровителя Шотландии св. Андрея — белый знак умножения на голубом фоне — в земле скоттов не развевается разве что над туалетами.

Мне вспомнилось, что когда лет 20 назад я работал на Би-Би-Си, мы передавали, что процент голубых среди населения любой страны по генетическим причинам обычно не превышает 5%. Совсем недавно по британскому телевидению прозвучала цифра в 20%. Проценты меняются для того, чтобы геи себя лучше чувствовали, что, мол, они совсем не редкость, или кривая популяции геев действительно стремительно растет? Я это к тому, что когда в марте прошлого года Первый министр Шотландии — толстенький и кругленький Александр Салмонд — объявил о проведении референдума, обозреватели полагали, что ‘за’ проголосует не больше 10% шотландцев. Сейчас, по мере приближения назначенной даты, предсказания приблизились к 50%. Как сказала одна моя знакомая российского происхождения, вышедшая замуж за шотландца, раньше ее муж собирался голосовать против независимости, однако друзья его убедили, что отдавать голос нужно сердцем, а не головой.

Посмотрим, к чему это голосование сердцем приведет. Сейчас Шотландский парламент (жуткое сооружение каталонского архитектора Энрика Мираллиса — ощетинившееся металлическими прутьями на нижнем конце Королевской мили, главной улицы Старого города Эдинбурга) имеет полную юрисдикцию в своей стране, за исключением вопросов обороны и внешней политики. Нет сомнений, что открытие собственных посольств по всему миру, создание независимой таможенной и пограничной службы, а также своей армии влетит шотландскому налогоплательщику в копеечку. Кроме того, видимо, придется с теперешними шотландскими фунтами распрощаться и перейти на шотландские евро, а мы знаем, что за этим последует резкий рост цен.

Когда я рассказал своим туристам, что крупнейшие британские судоверфи, где строятся военные корабли, находятся в самом большом городе Шотландии — Глазго, —  один из туристов предложил ввести туда английские войска под предлогом охраны судоверфей, а потом провести референдум и аннексировать Глазго.

Обычно в разговорах с туристами я уклоняюсь от вопросов политики, но тут высказал предложение объединить Северную Шотландию, где националистов больше чем на юге, с Западной Украиной. Между ними много общего, например гортанная буква ‘г’ или ‘x’, как в слове ‘озеро’ — по-шотландски ‘лох’. Кроме того, и те, и другие настаивают на возрождении своего древнего языка и запрете на употребление в общественных местах английского/русского. Павда, сейчас на древне-шотландском — гэльском — говорит примерно 5% шотландцев, но после отделения и запрета на английский заговорят все. Шотландцам тогда придется забыть о своем народном поэте Роберте Бернсе — он писал на шотландском диалекте староанглийского ‘скоттс’ и, уж, конечно, о самом известном писателе Шотландии Вальтере Скотте — он писал просто на хорошем английском. Но чего не сделаешь ради ‘незалежности’?