Алексей Зимин. Беглое братство

Британская Империя начала разваливаться одновременно с самой значительной своей экспансией.

400 лет назад, в сентябре 1620-го, из порта Плимут в сторону Северной Америки отправилось судно Mayflower, до трансатлантических походов занимавшееся исключительно каботажным плаванием между Саутгемптоном и Бордо с грузом французского вина и коньяка, с одной стороны, и шерсти — с другой.

Кроме команды на борту находились около сотни пассажиров, переселенцев в Новый Свет, до этого не путешествовавших дальше, чем из Лондона до Лейдена.

Переселенцы были английскими пуританами, сначала бежавшими от предчувствия католической реставрации в Голландию, но не нашедшими в ее религиозной толерантности счастья. Лейден, Амстердам и Гаага оказались далеки от их представлений о граде Божьем. Поэтому они решили построить собственный Иерусалим на новом месте. Чтобы начать там новую жизнь, постепенно переходящую в жизнь вечную.

Европейские национальные мифы часто начинаются с истории бегства: беглецы из Трои создали Рим, потомок троянского Энея Брут бежал из Рима на Альбион и основал там Британию. В подтверждении этого средневековый историк Ненний, которому мы обязаны этой легендой, писал имя Брут как Bryttus.

Пассажиры корабля Mayflower назвали себя пилигримами, термином из библейского «Послания к евреям», и в какой-то степени ощущали себя евреями, избранным гонимым народом. Они были близки к кальвинистам, и поэтому концепция Предназначения, Избранности была ключевой. В будущее, по Кальвину, возьмут не всех. Сто английских пуритан на трехмачтовом сухогрузе были совершенно уверены, что они точно вытянули свои счастливые билеты.

Они уплыли из одного Плимута и через два месяца приплыли в другой. Свой Новый Иерусалим они назвали по месту отправления.

Только половина из них увидела следующую весну, остальные умерли от болезней, голода и холода.

Но те, что выжили, основали колонию, в которой впервые в истории принципы управления были определены на самом низовом уровне демократии и была провозглашена религиозная терпимость. То есть все те ценности, которые Британия, по ее собственному мнению, сегодня считает своим главным вкладом в мировую политическую культуру, но которые фактически она получила потом обратно — рикошетом или бумерангом из собственных американских колоний (их освоение как раз и начиналось в XVII веке), которые были во многом построены религиозными сепаратистами и которые отказались платить налоги, не имея представительства в Парламенте, и основали свое государство США — основу его конституции составили во многом плимутские договоренности беглых англичан.

В Америку же пилигримы вернули индейку, привезенную столетием раньше испанцами из Мексики, где она жила в дикой природе, а в южной Европе служившую чем-то вроде грузного попугая: забавного уродца, разгуливающего вместе с павлинами по феодальным садам. Англичане же, в силу рачительности, не смогли отказать себе в удовольствии есть такую мясистую птицу — начали ее активно культивировать и привезли с собой на стройку Нового Иерусалима.

Изучая исторический маршрут распространения индейки, обнаруживаешь, что, как правило, там, где ее разводили, впоследствии устанавливалась демократия по англосаксонской модели.

Разумеется, между метаболизмом и социальным устройством нет научно-обоснованной причинно-следственной связи.

Но именно индейка стала символом Дня благодарения — важнейшего национального праздника США, отмечаемого каждый год в годовщину семейного ужина английских пилигримов в Плимуте. Ужина, который они устроили в качестве платы за то, что Бог не поставил перед ними невыполнимых задач, и они в итоге нашли то, за чем бежали на край света.