Кому они все это рассказывают? Маша Слоним – о теледебатах между консерваторами

На данном этапе от нас, простых телезрителей и потенциальных избирателей, ничего не зависит. Те, кто следит за дебатами, делают это из общего интереса и азарта. Во всяком случае, так дело обстоит со мной. Мне интересно понять, кто окажется во главе правительства на ближайшие годы, чего ждать от кандидатов и как это может повлиять на мою ежедневную жизнь.

Оба политика, горячо споря между собой, пытаются убедить членов консервативной партии, что именно он/она имеют больше шансов оздоровить экономику и победить на следующих парламентских выборах.

Озвучивая свои повестки, и Трасс, и Сунак старались не забывать об избирателях – в конце концов, через два года именно им, голосуя на выборах, придется решать, какая политическая партия станет парламентским большинством. А интересы и требования у членов консервативной партии, которым предстоит сейчас выбрать своего лидера, и у избирателей могут оказаться совершенно разными. 

Например, тот факт, что Трасс несколько раз напоминала о своем скромном социальном происхождении (жила в бедном районе, училась в государственной школе), говорит о том, что она больше рассчитывает на избирателя, который должен поверить, что Трасс, в отличие от бывшего министра финансов Сунака (учившегося в дорогой частной школе), ближе к народу. Сунак же в свое оправдание говорил, что его родители – иммигранты из Индии и что они всего добились сами. 

В первых теледебатах на BBC Риши Сунак вел себя агрессивно и заносчиво, часто и грубо перебивая Лиз Трасс. Ко вторым дебатам он явно подготовился лучше, учтя обрушившуюся на него критику, и был более сдержанным.

О своих макроэкономических планах оба кандидата заявили в ходе первых теледебатов на ВВС, обвинив друг друга в «аморальности будущей экономической политики» и в отступлении от принципов консерватизма. Их позиции по основной теме – сокращать (или не повышать) налоги (Трасс) или не снижать, а кое-где даже повышать, пока не будет побеждена инфляция (Сунак), – не изменились, и в этом остается фундаментальное различие кандидатов. Иногда, слушая дебаты, мне даже приходилось напоминать себе, что совсем недавно эти люди работали в одном правительстве.

Сунак предложил план, которого он, в основном, придерживался в правительстве Джонсона: на первом месте должна быть борьба с инфляцией. Он пообещал «набор таких же радикальных реформ, которые провела Маргарет Тэтчер в 80-х», но добавил, что снижать налоги можно будет лишь после того, как нам удастся обуздать инфляцию. Правда, консерваторам-приверженцам «железной леди» вряд ли понравятся его планы поднять в будущем году корпоративный налог с 19 до 25 %!

Трасс, наоборот, собирается отменить планы на повышение корпоративного налога, а также введенный Сунаком налог на работающих (National Insurance Tax), финансово компенсируя их продлением сроков выплаты «госдолга за ковид». Этот подход Трасс называет «консервативной политикой помогающей бизнесу» и утверждает, что именно в этом кроется залог оздоровления и роста экономики. 

Покончив с макроэкономическими планами, кандидаты, понимая, что главная тема сегодняшнего дня – это рост стоимости жизни, рассказали, как собираются помогать населению. Трасс обещала заняться этим с первого же дня своего премьерства, отменив введенный Сунаком налог и вернув деньги в карманы населения. Также она обещала сократить уровень преступности на 20% путем публикации сравнительных таблиц, показывающих успехи начальников разных подразделений полиции. 

Риши Сунак, увидев, что в опросах среди членов консервативной партии он отстает от Лиз Трасс на 14%, развернулся на 180 градусов и вдруг предложил сократить вдвое налог на добавленную стоимость на топливо (это позволит домохозяйствам уменьшить расходы на топливо на 160 фунтов в год). Учитывая, что, по прогнозам, с октября счета за отопление и энергию подскочат до 3 тысяч фунтов стерлингов в год, это, конечно, существенно. К тому же, Сунак, в качестве министра финансов предыдущего правительства, обещал, что в октябре этого года все домовладения получат по 450 фунтов единовременной помощи для оплаты счетов за отопление, а люди, чей доход остается ниже определенного уровня, будут получать ежемесячную финансовую помощь. 

Конечно, любое упоминание о сокращении налогов – это уступка консерваторам, которые, как не устает напоминать Лиз Трасс, включили обещание не поднимать налоги в манифест партии, принятый на съезде.

Пожалуй, лишь в одном вопросе позиции кандидатов полностью сошлись: они снова присягнули в своей верности Украине и борьбе за свободу, обещая и впредь давать отпор российской агрессии.

И Сунак, и Трасс приводят в пример Тэтчер и пытаются брать с нее пример – это реверанс в сторону партийцев: для них Маргарет Тэтчер, которая целых 11 лет возглавляла правительство консерваторов, – символ настоящего консерватизма, а также ностальгия по «Великой Британии» и намек на то, что под его/ее руководством страна снова обретет утраченное величие. Но мы все помним, чем закончилось правление Тэтчер, как, в конце концов, избирателям надоела и она, и сами консерваторы, с каким ожесточением ее отвергла и парламентская фракция, и простые британцы, несмотря на то, что до этого у нее было 11 успешных лет премьерства.  

Из двух кандидатов Лиз Трасс, конечно же, больше походит на Маргарет Тэтчер. И не только внешностью. Риши Сунак, скорее всего, не станет избранником членов консервативной партии по другой причине. Сторонники Бориса Джонсона, а таких среди рядовых партийцев много, не могут простить ему «предательство» премьера: Риши Сунак был одним из первых, кто подал в отставку, что, в конце концов, и привело к уходу Джонсона.

Лейбористы уже потирают руки, рассчитывая на легкую победу на следующих парламентских выборах, в случае, если во главе консерваторов окажется Лиз Трасс. Среди электората она не популярна, а у ее будущего правительства не так много времени, чтобы доказать, что их рецепты оживления экономики работают.

Думая о том, что заставило бы меня поверить в способность одного из сегодняшних кандидатов за два года вывести страну на путь благополучия, я попыталась примерить гоголевское «если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому ещё дородности Ивана Павловича — я бы тогда тотчас же решилась».  Но в данном случае я даже не знаю, что к чему приставить. Впрочем, возможно, у меня просто не хватает воображения.