«Законы вычитания». Колонка главного редактора

Через год, в октябре 2023-го, в Шотландии запланирован, но пока официально не подтвержден очередной референдум с одним единственным вопросом: «Должна ли Шотландия быть независимой страной?»

Предыдущее голосование на ту же тему проходило осенью 2014-го, и тогда пятьдесят пять процентов населения проголосовали за то, чтобы остаться в Соединенном Королевстве. Сорок пять были готовы на выход.

Аргументов у сторонников суверенитета множество. Во-первых, значительную часть своей истории Шотландия была отдельным от Англии государством, и имя короля Брюса для горцев значит не меньше, чем для радикальных украинских националистов имя Степана Бандеры. Во-вторых, большую часть этой независимости Шотландия была гораздо выше в культурном отношении, чем метрополия. Например, всеобщее образование здесь появилось на пятьсот лет раньше, чем в Англии. Многие значительные британские философы были шотландцами, ну и говоря, собственно, о меркантильной части истории – именно в Шотландии разгорелось пламя Промышленной революции, изменившей мир нового времени до неузнаваемости. Современный капитализм рождался в Глазго и Эдинбурге, подкрепленный деньгами местных банков и паевых фондов, которые и по сей день составляют фундамент британской финансовой системы.

Шотландия не без оснований претендует на собственность газовых месторождений, находящихся в Северном море у ее границ, на полезные ископаемые у себя под ногами и на массу прочих значительных и незначительных привилегий, которые можно было бы распаковать в случае обретения независимости.

Борис Джонсон в бытность свою премьером яростно сопротивлялся проведению шотландского референдума, в том числе и потому, что именно в Шотландии большинство проголосовало за то, чтобы остаться в ЕС. Его воинственный нахрап позволил отложить принятие закона о намерениях провести голосование о суверенитете далеко за временные рамки Брекзита.

При этом, как считают юристы, никаких оснований кроме ярости у Джонсона не было. Согласно британской конституции, которой, как известно, нет, Шотландия может объявить себя независимым государством без всякого референдума. Для этого достаточно решения местного Парламента. Разумеется, этот факт мог быть оспорен в Лондоне, но поскольку прецедентов подобного рода в Соединенном Королевстве еще не было, с высокой долей вероятности Шотландия могла бы победить и в высшем суде.

Что будет, если через год шотландцы действительно проголосуют за выход, на самом деле не знает никто. Аналогичная коллизия в Каталонии, как все, наверное, помнят, закончилась уголовным преследованием ее инициаторов, а формально, но не юридически похожая на референдум история с голосованием за переход Крыма под российскую юрисдикцию –нынешней чудовищной войной в Европе.

Вряд ли, конечно, референдум станет триггером для введения на территорию королевского замка Балморал ограниченного контингента английских морских котиков, но сотрясение основ британской государственности, безусловно, произойдет. Ведь придется чем-то заменять Юнион Джек, наполовину состоящий из шотландского креста апостола Андрея.

Зато свою незаслуженно забытую долю наконец может получить Уэльс, никак не представленный в государственном флаге. Например, в виде дракона на кресте Святого Георгия, который, как известно, его победил. Но в наши времена, когда животные, пусть и волшебные, должны вот-вот получить равный с человеком юридический статус, живой дракон будет смотреться очень актуально.