Как Эдип появился в Кейптауне. Рассказывает Сергей Островский

В пост-ковидном февральском Кейптауне бурлят креативные соки. Барабаны бьют на Long Street в центре города. Ярмарка современного африканского искусства проходит в гавани Waterfront. Живая музыка летних концертов в ботаническом саду Kirstenbosch дополняется щебетанием птиц в открытом небе.  

Кажется, что в этом городе нет места древнегреческой трагедии. Однако такое место есть! На малой сцене главного драматического театра Baxter Theatre играют премьеру древнегреческой трагедии Софокла «Эдип в Колоне». 

В короткие полтора часа режиссер Марк Флeйшмэн (Marc Fleishman) уложил наименее известную пьесу Софокла из фиванского цикла о царе Эдипе. У Софокла несчастный царь Эдип, лишенный зрения после рокового убийства собственного отца и брака с собственной матерью, в скитаниях попадает в священную рощу рядом с городом Колоном. Оттуда местные жители пытаются прогнать проклятого богами царя. 

В спектакле белый царь Эдип (он же университетский профессор) попадает в условный Кейптаун, на землю где никто не живет, но которая священна просто тем, что она земля!  Прямоугольник земли и травы в центре небольшого театрального зала (зрители распологаются по обе стороны от него) – это и есть святое место во вселенной для бездомных обездоленных африканцев у которых нет ничего кроме этой земли.  

Этот спектакль — про землю, физическую теплую африканскую землю – и про тех для кого эта земля необходима как сама жизнь. К земле можно прикасаться, брать ее в руки, приникать к ней, искать у нее защиты, даже если по обеим сторонам сцены висят угрожающие надписи «Вход запрщен» – «Geen Ingan» – «Ayikona Ngena» (сценография Крег Лео/Craig Leo). 

Не нужно быть кейптаунским жителем, чтобы почувствовать правду в таком театральном решении. Достаточно отъехать пятьсот метров от кейптаунского аэропорта, чтобы увидеть бедные выселки, где в лачугах ютятся тысячи черных африканцев у которых нет ничего, кроме африканской земли. Именно они становятся главным персонажем и смысловым центром этого энергичного спектакля.  В древнегреческой трагедии такой коллективный персонаж – хор, глас народа – играет активную роль в происходящем. Он комментирует происходящее, вступает в диалог с героями пьесы, спорит, соглашается, нападает и защищается.  

В спектакле роль древнегреческого хора исполняет группа из одиннадцати молодых южноафриканских артистов, которые говорят на языке «Хоса» (Xhosa). Все они – участники небольшого кейптаунского театра Magnet Theatre, которым много лет руководит Марк Флейшман и в котором изначально зародился этот спектакль. 

Если главные герои пьесы англоязычны, то хор говорит и поет на языке Хоса (смысл их слов кратко передан в субтитрах над сценой).  Если главные герои произносят текст Софокла, то хор говорит словами написанными специально для него автором Квондисва Джейс (Qondiswa James). В названии спектакля и присутствует подзаголовок хэштег #aftersophocles (по Софоклу).  

Мы не можем судить о тексте на языке Хоса, но нам вполне понятен правдивый язык физического действия на сцене. Нас захватывает единый ритм в котором двигается весь хор и который составляет крепкий хребет, стержень спектакля (хореограф Ина Вичтерич/Ina Wichterich).  Хор – единый живой организм — мгновенно реагирует на трагические повороты происходящее и одновременно становится их протагонистом. Будь то грозный сход на самосуд и страшная расправа над незваным пришельцем (никогда не забыть оловянную ложку в сцене ослепления Эдипа). Или мгновенное движение в опасную минуту когда хор бросается врассыпную и мгновенно забивается кто куда. Или отчаянная пластика сострадания к несчастному старику с кровоточащими глазницами – во всем этом видна талантливая работа режиссера, хореографа и артистов, многим из которых наверняка предстоит успешная карьера не только на сцене, но и на экране. Связующим звуком, ритмическим «клеем» спектакля становится музыка в такт которой живет этот захватывающий африканский хор и которая связывает воедино происходящие события (музыка Нео Муянгa/Neo Muyanga).

От Софокла в спектакле осталось три основных персонажа (Антигоне места не нашлось). Эдип (он же университетский профессор) в убедительном исполнении Андрю Бакланда (Andrew Buckland)– это человек проходящий тяжелый физический путь от отстраненно царственного университетского высока до рубищ, гноящихся ран и плотского падения к той самой земле над которой он так высоко стоял когда-то. Две отличные характерные актрисы Фанисва Йиса (Faniswa Yisa) и Дженни Резнек (Jennie Reznek) составляют забавный и пугающий дуэт Тесея и Креона. Эти два царька оказываются похожими друг на друга маленькими африканскими диктаторами с лозунгами, речами и мелочной жестокостью будь то на политической трибуне или в записи видеокамер.

Творческой группе из Magnet Theatre и продюсерам из Baxter Theatre удалось удобрить африканскую почву древнегреческой трагедией. После всех страданий, страха и сопереживаний остается чувство (если не катарсис, то вполне утопическое), что цари падут но хор останется жить на своей чистой святой земле.