Кому достанется наследство Брижит Бардо?

Было совершенно очевидно, что она понимала: следующего письма уже не будет.

«Я знаю, что мой фонд — в надежных и преданных руках людей, которые разделяют его ценности и сохранят его миссию». В частности, она упомянула Жислен Кальмель-Бок, нынешнего генерального директора фонда, что «более тридцати лет сопровождает меня в этой работе, оставаясь в тени». В январе 2025 года Бардо публично поддержала мадам Кальмель-Бок после публикаций журналистского расследования издания Marianne, посвященного вопросам управления фондом. Некоторые респонденты, пожелавшие остаться неназванными, указывали на то, что стиль управления фонда может показаться излишне строгим, а выбор партнеров и распределение средств вызывали вопросы. Причиной расследования стал уход давних соратников Бардо — Кристофа Мари, пресс-секретаря фонда на протяжении 25 лет, и Лоранс Паризо, бывшего вице-президента. 

Легенда французского кино в своем открытом письме в ежедневной газете Var-Matin высказалась весьма однозначно: «Зачем так упорно стремиться очернить то, что по сути чисто и служит добру? Оставьте в покое мой фонд!»

Данный фонд, между тем, составляет львиную долю материального наследия, которое оставила звезда фильмов «И Бог создал женщину», «Презрение», «В случае несчастья».

Для сбора средств на его становление в 1986 году Брижит Бардо распродавала свои личные вещи. Некоторые — на аукционе в Париже, как например, платье со своей первой свадьбы с Роже Вадимом, или украшения, подаренные третьим мужем Гюнтером Саксом. Некоторые — безделушки, привезенные из Бразилии или Мексики, шляпы, фото с автографами — все желающие могли приобрести непосредственно из ее собственных рук, когда она на два месяца обосновалась на рынке в центре Сен-Тропе.

На сегодняшний день фонд насчитывает свыше 70 тысяч благотворителей, около 300 зарплатных работников и более 500 добровольцев, действуя в 70 странах мира. В феврале 1992 года ему официально был присвоен статус организации, действующей в общественных интересах. 

Именно благодаря действиям фонда, среди прочего, в Европейском союзе больше не продаются косметические товары, испытанные на животных, запрещена международная торговля слоновьей костью, а все бренды группы Kering перестали использовать натуральный мех в своих коллекциях.

На сегодняшний день точный текст завещания мадам Бардо неизвестен широкой публике, а СМИ наперебой задаются вопросом, возможно ли, что все ее имущество перейдет фонду. 

Ее знаменитая вилла La Madrague, еще в начале 1990-х годов, как утверждает издание Le Parisien, была передана ему, однако ее основательница оставила за собой право пожизненного проживания.

Сегодня у ворот виллы маячит черный минивэн с парижскими номерами. Возможно, представители фонда как раз в данный момент решают ее судьбу. Многие поклонники звезды надеются, что она не уйдет с молотка безымянным состоятельным покупателям, а будет сохранена и превращена в музей. Брижит часто в интервью упоминала, что хочет быть похоронена именно в La Madrague, рядом со своими животными, однако ее четвертый супруг, Бернар д’Ормаль, пояснил в последние дни, что никаких официальных демаршей в эту сторону они так и не сделали, рассудив, что это было бы невозможно с точки зрения организации доступа желающих: вилла расположена практически в конце охраняемой прибрежной зоны и не смогла бы выдержать массовый наплыв.

Очевидно, что несмотря на свою любовь к этому месту, Брижит Бардо чувствовала себя в некоторой степени «на витрине» на этой вилле, поскольку любой желающий мог взять лодку напрокат и подплыть буквально к ее окнам. Хотя и зона, граничащая с ее садом, отделена от остальной бухты желтыми буйками, но это не сильно спасало ситуацию.

Именно поэтому у нее была еще одна «гавань спокойствия» на вершине холмов Сан-Тропе — ферма La Garrigue— 10 акров, свободных от любопытствующих и папарацци, где она проводила все больше времени в окружении животных, спасенных ею от бойни или жестокого обращения: свиней, коз, уток, лошадей и ослов. 

В интервью 2006 года, фрагменты которого вошли в документальный фильм «Брижит Бардо. Непокорная», она сказала: «Я живу предельно просто. У меня нет прислуги, нет яхты. Я не люблю роскошь — мне ближе комфорт. Богатство вызывает у меня отвращение. Я живу сегодняшним днем, стараясь сохранять достоинство и позитивный настрой. Сегодня я чувствую себя менее несчастной, чем раньше».

По словам ее биографа Ива Биго, начиная с 1973 года она отвергала все самые баснословные предложения контрактов, которые ей делали. «Если бы ее состояние соответствовало ее популярности и тому резонансу, который она вызывала, она была бы обладательницей поистине колоссального капитала». Та, чьи реальные черты впервые в 1968 году были выбраны Францией для воплощения Марианны — в виде гипсовых бюстов в мэриях и на почтовых марках, — имела, как уточнял г-н Биго, всего два официальных контракта: с домом Lancel, создавшим сумку с ее именем, и с маркой prêt-à-porter, продававшейся через интернет. Все остальные, по его мнению, пользовались либо ее беспечностью, либо ее доброжелательностью.

В 2000-е годы Брижит Бардо заявляла, что не получила всех причитавшихся ей по договорам сумм, в частности доходов от фильмов, снятых в 1950–1960-е годы, и передала это дело на рассмотрение суда. На протяжении сорока лет она не получала даже долевого участия в прибыли.

Единственный наследник — сын от второго брака с Жаком Шарье — Николя-Жак Шарье. По французским законам ему положено минимум половина наследства, на остальное с большой долей вероятности будет претендовать фонд. 

Он выстроил свою жизнь в Норвегии, вдали от своей знаменитой матери, довольно жестоко высказавшейся в отношении своего материнства в автобиографии «Инициалы Б.Б», выпущенной в 1996 году и вызвавшей огромный резонанс. Эта публикация даже повлекла за собой судебный иск со стороны Николя, который он выиграл. Однако в последние годы их отношения стали менее турбулентными: они созванивались, Николя регулярно приезжал во Францию с семьей, привозил своих дочерей и внучек провести время с «бабушкой».

На церемонии прощания, которая состоялась 7 января в церкви Notre-Dame-de-l’Assomption в Сен-Тропе, он появился в сопровождении дочери Анны и трех внучек и был вынужден скромно представиться: «Семья Шарье», поскольку был не узнан. Сегодня самая красивая француженка 20 столетия и неутомимая защитница прав животных, покоится в семейном склепе на морском кладбище Сан-Тропе, у подножия Цитадели. После шквального ветра и дождей, обрушившихся на регион в январе, море цветов на ее могиле слегка завяло, но слова благодарности, даже на простых листках бумаги, остаются невредимыми, как и сама память о ней, что противостоит стихии.