Загрузка ...Сегодня в продажу поступила книга William & Catherine: The Intimate Inside Story — почти официальная биография будущей королевской четы. Почти — потому что, хоть ее и написал близкий ко дворцу автор Рассел Майерс, текст основан на комментариях инсайдеров, а не на прямой речи Уильяма и Кейт — так же была сделана, например, резонансная Diana: Her True Story Эндрю Мортона. Тогда Диана записывала свои слова на кассеты и передавала автору тайно, через посредников (этому даже посвящен отдельный эпизод в сериале «Корона»).
Одно из смелых признаний в тексте Майерса — о том, что Уильям и Кейт несколько раз расставались до свадьбы, а к финальному примирению их подтолкнула Елизавета II. Не то чтобы об этом не знали вообще все, в Британии так уж точно: еще десять лет назад принцессу упорно дразнили «Waity Katie» за упорное ожидание воссоединения. Да и сейчас попадаются спекуляции на тему: а что, если женщиной мечты Уильяма была его первая любовь Джессика Крейг? Женить принца хотели и на шведской принцессе Мадлен, так что, по словам хейтеров, Миддлтон стала вариантом «даже не B, а D — for desperation». Майерс, конечно, такого не пишет, но само признание проблем в начале отношений — это уже смело для пары, которая строит образ идеальной.
По передовицам таблоидов, однако, разлетелись другие фрагменты, в основном связанные с принцем Гарри и Меган Маркл — вернее, герцогиней Сассекской Меган. Дело в том, что The Intimate Inside Story — чуть ли не первый публичный ответ на все интервью и комментарии Гарри и Меган, включая скандальную книгу Spare. Помимо изящного «recollections may vary», сказанного королевой по поводу обвинений в расизме (такое, конечно, нельзя было оставить совсем уж без внимания), да цитаты Уильяма: «We’re very much not a racist family», — больше ничего не звучало.
Месть — это блюдо, которое подают холодным, вот только подачу сильно подпортил арест Эндрю, файлы Эпштейна и листовки «William, what did you know?», расклеенные активистами вдоль Букингемского дворца. Но что это вообще за ответная атака?
Ранняя пиар-стратегия продвигала Гарри-Уильяма-Кейт и Меган как эдакую четверку неразлучных друзей — насколько вообще члены королевской семьи могут быть друзьями. План провалился очень быстро — он просто не мог сработать из-за разницы культур, темпераментов, да и конкуренции, в конце концов.
Как говорится в книге Майерса, Уильям всегда был очень sweet и даже очарован Меган. Это заявление зеркально тому, что сделал Гарри в Spare, называя Кейт своей сестрой и сожалея, что потерял ее. Даже забавно: еще Гарри пишет, что никогда не был близок с братом, а во время учебы в Итоне ему даже было запрещено с ним разговаривать. По его версии, и знакомство брата с будущей невесткой прошло не лучшим образом?
«Я представил Мег, и она наклонилась и обняла его, что совершенно выбило его из колеи. Он отпрянул. Вилли не привык обнимать незнакомых людей. А вот Мег обнимала почти всех незнакомцев.
<…> Может быть, Вилли ожидал, что Мег сделает реверанс? Таков был бы протокол при первой встрече с членом королевской семьи, но она об этом не знала, а я ей не сказал.
Когда она встречалась с моей бабушкой, я ясно объяснил: это Королева. Но когда она встречалась с моим братом — это был просто Вилли, который любил сериал Suits».
Из книги принца Гарри Spare, 2023.
В Spare Гарри также настаивает, что брат с первого дня отговаривал его от романа с Меган, называя ее не иначе, как «американская актриса» — «и в его устах это звучало как „осужденный преступник“». Объятия вместо книксена были цветочками — как-то раз Меган встретила будущих родственников у себя дома босиком и в рваных джинсах. Как утверждает Майерс, Кейт тогда отметила: «слишком дружелюбная», «с калифорнийским налетом в общении».
Есть одно слово, в котором в своих recollections сходятся и Гарри, и Уильям: «abrasive». Майерс пишет: «Meghan was being bullish, Kate found her abrasive» — в контексте того, как герцогиня Сассекская относилась к персоналу дворца. Гарри тоже обвинял брата, что тот повторяет о его жене вслед за таблоидами: «difficult, rude and abrasive». Близкие ко дворцу источники со всей возможной язвительностью отметили, что не помнят такого, но «это было бы справедливой оценкой».
Вообще abrasive можно сказать про железную губку для мытья посуды: царапающая, жесткая. Но принимая во внимания британский менталитет и протокол королевской семьи, на наши обывательские деньги abrasive можно перевести как «грубиянка, невежда», если не хуже.
Еще до того, как герцоги Сассекские покинули дворец, кризис был уже очевиден, и 2018 году пары попытались выяснить отношения. Безуспешно. Причины для ссор были самые смехотворные: то Уильям и Кейт поменялись местами на свадьбе Гарри, то Меган сделала неуместный комментарий по поводу того, что Кейт может что-то забывать «из-за гормонов» — доходило до крика.
Динамика их ненависти очень интересна. Положим, братья соперничают друг с другом — это не новость (будто отношения Чарльза и Эндрю когда-то отличались особенной теплотой). Но если вчитаться, выходит так: Гарри атакует Уильяма, но с большой нежностью пишет о Кейт. Меган просто критикует всю систему, часто даже не называя авторов тех или иных комментариев — как это было с комментарием про пол будущего ребенка. За это, кстати, ее и высмеивают: нельзя передразнивать реверансы в интервью Опре Уинфри, а через пару лет требовать называть себя герцогиней и ждать от слуг объявления о своем прибытии на кухню.
В обратную сторону работает еще любопытнее. И Уильям, и Кейт, похоже, выбрали своей мишенью именно Меган. Как пишет Майерс, во дворце считают, что Гарри «стал параноидальным, злым, зацикленным и прочно застрявшим в прошлом», — подразумевается, что после свадьбы. У Майерса также указано, что «со стороны Кэтрин определенно была надежда, что Уильям сможет поговорить с Гарри и уладить ситуацию, но этого толком не произошло».
Конечно, не в последнюю очередь противоборство раздувают медиа. Любое событие выворачивается наизнанку — от извечных споров, кто же у кого копирует стиль, до ремарок: «Смотрите, что бывает, когда идешь против себя!» — говоря об онкологии Кейт, что, конечно, переходит границы допустимого. Закрытость и холодность принцессы позволяет разным версиям множится.
Но ведь будущего короля и «запасного» стравливали несравнимо больше, с самого рождения. Кто харизматичнее, кто умнее, кто больше похож на Чарльза, а кто — на конюшего Дианы? (Еще одна отвратительная теория заговора). Кому служить в Афганистане, а кому — в Королевской академии? И главное — кому повезло больше?
В схватке братьев и их жен пока намечается ничья — и дело даже в не в Эндрю. Spare широко высмеивалась, лучше всех это сделал Джон Крейс в своей пародии для Guardian. Однако книга Майерса кажется попросту пресной: во времена новой искренности будущая королевская чета по-прежнему пытается «продать» образ идеальной семьи с минимальными трудностями — да и те в прошлом. И тут конечно, побить карты Меган и Гарри им будет сложно.
