Алексей Зимин. Стейхоумленд

Послековидный мир, возможно, распрощается с урбанизмом в его современном виде, Лондон перестанет быть финансовым Вавилоном, а Новая Англия станет чем-то вроде Хоббитании с интернетом.

В 1920-м году, после окончания эпидемии испанского гриппа, британская железнодорожная компания Metropolitan Railway объявила о создании девелоперского подразделения Metropolitan Railway Country Estates Limited, рекламные плакаты которого обещали нечто совершенно волшебное в смысле жилья и уровня жизни в отдаленных лондонских субурбиях Мидлсекса, Хартфордшира и Букингема.

Всего за несколько лет колоссальные территории от Уэмбли и Харроу до самого Уинслоу были застроены рядами одинаковых домиков в духе архитектуры Тюдоров, пропущенной через гугл-транслейт.

Проект назвали «Метроленд».

Его пространство соединялось с центром Лондона электрическими поездами и обещало рай, в котором днем ты вращал землю в Сити, а вечером слушал пение соловья в своем садике, успев заскочить на театральную премьеру в Хеймаркет.

Лондон стал ближе, он был самым большим городом мира, но стал еще больше. Проект «Метроленд» был настолько успешен, что скоро ряды тюдоровских домиков потянулись на запад, юг и восток.

В 1939-м население Большого Лондона составляло девять миллионов человек — на три миллиона больше, чем в начале века. Этот рост был остановлен войной и послевоенным экономическим кризисом, когда население Лондона упало до значений времен англо-бурской войны. Только в XXI веке, буквально пару лет назад, перепись снова показала 9 миллионов.

Всю свою историю Лондон развивался центростремительно. Он был столицей Англии, Объединенного королевства, столицей мира во времена Империи, наконец.

Для Карла Маркса Лондон в максимальной степени воплощал индустриальную идею ГОРОДА, символа капитализма.

Постиндустриальная эпоха вроде бы не изменила этот вектор, только увеличив роль общественного транспорта и добавив в пейзаж велосипедиста и бегуна.

Интернет, придуманный британцем Тимом Бернерсом-Ли, создал условия для удаленной работы, однако сам по себе не изменил урбанистический вектор. Город остался важнейшим социальным мотивом, способом комфортного сосуществования в общем культурном бульоне.

Но пандемия COVID-19 стала для процесса тотальной урбанизации чем-то вроде файрвола. Циклопические офисы в Сити опустели, а удаленная работа стала единственной перспективой ближайшего будущего.

Вавилон был признан опасным для жизни. Концепцию муравейника в качестве социального пространства заменила идея норы — хутора, в котором удаленность от центра жизни стала идеей не только виртуальной, но и реальной безопасности.

Лондон, финансовые возможности которого подкреплены в том числе ценами на офисную недвижимость, может пережить крупнейший со времен аутодафе, устроенного варварской королевой Боудиккой, урбанистический передел.

Зачем инвестировать в квадратные футы Вестминстера и Сити, если они не только слишком переоценены, но просто опасны? И тот же набор функций может быть выполнен хоть из Сноудонии в Уэльсе, хоть из тайского бунгало.

Лондон, созданный слиянием и поглощением сотен деревень, снова распадается на хутора, как в фильме времен расцвета Ealing Studios, в котором район Пимлико объявил о своем выходе из UK.

В этой глобальной перестройке и переоценке недвижимости планетарного значения есть поводы для оптимизма: она может стать ключом к развитию территорий, которые в обычной ситуации не имели бы таких шансов. Оно может превратить капиталистическую систему из корпоративной в индивидуалистическую.

Технологии Zoom отменяют традиционные ценности управленческой харизмы, ежедневного похода на работу, утренних пробок в метро и витрин Pret-a-Manger через каждые сто ярдов. Они делают мир менее тактильным, упрощая коммуникацию и усложняя управленческий нарратив. Легкость найма на работу и легкость увольнения, которые несет с собой идея удаленной работы, затрудняют традиционные способы хранения и воспроизведения ценностей и навыков, которые несла с собой корпоративная культура, где огромное количество людей получали зарплату большей частью за то, что пили на работе кофе и проверяли фейсбук.

Новый мир, лишенный центростремительности, потребует новых объединяющих концепций, потому что концепция города, а возможно, и государства в их нынешней форме в нем будет не нужна.

Лондон возродился после того, как был полностью уничтожен Боудиккой, пережил средневековую чуму, Великий пожар 1666-го, испанку и бомбежки блицкрига. И каждая новая разрушительная ситуация давала ему новый стимул к развитию. Так что не исключено, что мы еще долго не увидим проплывающий по Темзе труп великого города, а пандемия не уничтожит его, а сделает Лондон Greater Again.