Загрузка ...
Мадам Клод — необыкновенная женщина, королева пятисот проституток, которая двадцать лет держала за яйца самых известных и влиятельных людей Республики: министров, банкиров, промышленников, дипломатов. Во французской культуре её имя стало нарицательным, как в басне Лафонтена. Она была одновременно и Стрекозой, и Муравьём, и Вороной, и Лисицей — хозяйкой и мотовкой, соблазнительницей и соблазнённой, Мадам Клод.
Мадам Клод знали все, но не видел никто. Она была голосом в телефонной трубке, красивым и уверенным, понимающим и сочувствующим, даже соучаствующим. Клиенты, которых она предпочитала называть «друзьями», рассказывали ей о самых заветных своих желаниях, и желания волшебным образом исполнялись.
«Моя профессия состоит в том, чтобы делать порок красивым», — объяснит она потом в интервью. Она ведь продавала не секс, она продавала мечту. Мадам Клод понимала, что к ней не придут мужчины, которым охота с кем-то переспать. Если понадобилась проститутка, они найдут её на улице. Не затем ей звонили по передававшемуся из рук в руки драгоценному номеру. Это был пропуск в рай.
Своих девушек мадам Клод искала, не покладая рук: фотографы направляли к ней моделей, режиссёры — актрис, тренеры — спортсменок. Начинающие певицы, инженю без ролей, манекенщицы в поисках фотосессий сами звонили в дверь её квартиры на улице Матиньон в Париже, где она принимала претенденток.
Сначала она раздевала их взглядом, потом буквально — и начиналось обсуждение, как на уроке физкультуры или, точнее, скульптуры. Женщины, даже самые красивые, всегда недовольны своим лицом и телом — она их понимала и готова была во всем прийти на помощь. Здесь подтянуть, здесь увеличить, похудеть, исправить осанку, приподнять нос, выпрямить зубы. Стрижка только у доверенных парикмахеров, одежда, сумки из лучших магазинов. Всё в долг, до лучших времён, без спешки. Огранка драгоценного камня могла занять у неё несколько месяцев, могла — год.
С подопечными она вела себя как жестокая властная мать: кричала, учила уму-разуму, одевала, успокаивала, отправляла к врачам и на маникюр. Давала образование: английский, история, политология, экономика — пусть на уровне подушки, но всё-таки. Газетные истории, важные сплетни, новые фильмы, самые модные книги, хочу всё знать.
Ей нужны были не «девицы», а юные, умные, харизматичные красавицы, с которыми было о чём поговорить до и после секса. И которые были бы в нём неимоверно талантливы. Для проверки у неё были доверенные друзья-«испытатели». После постели она вызывала своих протеже на ковёр и, как на художественном совете, обсуждала успехи и недостатки. В число «испытателей», в частности, входил Жак Куарез, брат Франсуазы Саган, который так ценил мадам Клод, что написал за неё первые мемуары «Алло, да, это я».
Мадам Клод не стеснялась изображать из себя воспитательницу, моралистку, реформаторшу. Освободительницу женщин, почти феминистку. «Бесспорно великую в весьма спорной области», как говорил Куарез. Она была уверена, что её «школа» была продолжением традиции институтов благородных девиц. Один из мифов, который она всячески пропагандировала, женщина на одну ночь могла стать женщиной на всю жизнь, счастливой супругой. «Многие из них удачно вышли замуж», — вспоминала она своих воспитанниц.
Она не хотела владеть рабынями. Мадам Клод хотела распоряжаться весёлыми, умными, самостоятельными женщинами. Дисциплину она поддерживала не угрозами — за ней не стояли бандиты, как за другими сводницами. Её довод был прост, то, что слышали многие из нас в своих редакциях: «Тебе не нравится — ты уходишь». Но, уходя, ты теряешь многое. Теряешь жизнь без забот, теряешь клиентов — не толстопузых банкиров с карикатур Бориса Ефимова, а плейбоев, красавцев, богачей, знаменитых актёров, известных политиков, к которым просто так не подступишься. Только по прямой телефонной линии от мадам Клод.
Мадам Клод стала парижской достопримечательностью, в её салон было так же трудно и почётно попасть, как за стол к великому повару. Её нельзя было поймать на сказках о любви, она знала любви цену: свои тридцать процентов. Она не уважала женщин и презирала мужчин — явно, не без оснований. Очень долго никто не вмешивался в её бизнес, не мешал процветанию её маленького предприятия. Когда её спрашивали, есть ли у неё защитники в полиции, она отвечала, что единственный полицейский в её телефонной книжке — это господин министр внутренних дел.
Конечно, она обожала создавать вокруг себя легенды и мифы. В течение многих лет Фернанда Грюде, как её звали на самом деле, лгала о себе, о детстве в монастырской школе, об отце — герое Сопротивления, о лагере Равенсбрюк, откуда она якобы спасла племянницу де Голля. Она намекала на красивую историю сумасшедшей любви со знаменитым преступником по кличке «Безумный Пьеро». Возможно, она видела себя Анной Кариной в объятиях Жана-Поля Бельмондо. Она врала, как дышала. Это было необходимо, чтобы не чувствовать себя просто сутенёршей.
Но в её словах про министра была доля правды. В государственной машине Пятой Республики она занимала своё, важное, пусть непочётное, место. Её клиенты, абсолютно верившие в её лояльность, не знали или не хотели знать, что все их милые шалости и нежные странности мадам Клод сдавала полиции и контрразведке, заодно пополняя досье, которые вела почти на всех мужчин и женщин при власти. Сексуальные предпочтения сильных мира сего фиксировались в её блокнотах и в служебных записках, а в обмен она получала защиту — и от уголовников, и от полиции, и от налоговиков.
Когда нужно было развлечь высоких иностранных гостей, обращались к «сутенерше Пятой Республики». Все были в восторге — и гости, и хозяева. Осечек не бывало. Разве что один раз, как говорят, важный иностранец, получив виртуозно подобранную подругу, напрочь забыл о работе, не выходя неделю из гостиничного номера. Многим и многим — шаху Ирана, королю FIAT Джанни Аньелли, королю Иордании Хусейну, полковнику Муаммару Каддафи — приписывали обращение к её услугам. Легенда гласит, что Джон Кеннеди во время визита в Париж якобы попросил у неё двойника своей жены — «но более раскрепощённую».
Беда началась, когда мадам Клод забыла о своих главных достоинствах — скромности и незаметности. «Никто меня не знает, но я знаю всех», — радовалась она когда-то. Теперь ей захотелось, чтобы все узнали о ней. Как она обрадовалась, когда режиссёр Жюст Жакен, уже прославившийся «Эммануэль», решил снять о ней фильм с красавицей Франсуазой Фабиан в главной роли. Она охотно посвящала актрису в детали своего хлопотливого, но нужного родине дела, разве что не приглашала на работу. А режиссёру немедленно позвонила со словами: «Как вы можете снимать фильм обо мне, не повидав одну из моих девушек?». Присланная ей незнакомка оказалась так прекрасна, что режиссёр вспоминал эту встречу до глубокой старости.
Но как только мадам Клод стала появляться в газетах и на экранах, её клиенты забеспокоились. Нового президента страны Валери Жискара д’Эстена тревожили её способности к шантажу. Знаменитый «Чёрный блокнот» мадам Клод включал слишком много имён и подробностей. Президент подозревал, что она пыталась и его скомпрометировать, подослав одну из своих девушек. На правительственном уровне было принято решение избавиться от неудобной и ненужной знаменитости, тем более что сексуальная революция больше не позволяла так широко, как раньше, шантажировать клиентов деталями их сексуальных вкусов — мало ли кто что любит, дело житейское.
Её поймали на налогах. Мадам Клод, как и следовало ожидать, не декларировала доходы. В октябре 1976 года её приговорили к десяти месяцам условно и штрафу в одиннадцать миллионов франков. В первый раз ей даже позволили уехать, чтобы избежать тюрьмы. Она добралась до Америки, где пыталась найти себе место – то открыть булочную, то выйти замуж ради документов. Америка её выслала.
Во французской тюрьме она носила шубу, модные очки и причёску. На съёмках из зала суда эта ухоженная дама, совсем не похожая на сутенёршу, предстаёт в безукоризненном наряде с уложенными белыми волосами и большими очками Миранды Пристли из «Дьявол носит Prada».
На суде она говорила о своём ремесле как об искусстве. Но её не признали художником. Сидеть больше не пришлось, зачли предварительное, а долг государству пришлось возвращать, раздавая интервью, в которых она говорила осторожно, но веско, что всех помнит и за всех рада. Париж пришлось оставить. Фернанда Грюде уехала жить к морю, на Лазурный берег, как делали многие французские почтенные пенсионеры.
Она умерла в одиночестве в больнице Ниццы 19 декабря 2015 года. Ей было девяносто два. Никто из её клиентов не шел за гробом, хотя Мадам Клод так украсила их жизнь. «В жизни работают две вещи — еда и секс. Я не умела готовить», — любила она повторять.
Алексей Тарханов — архитектор, журналист, критик и писатель, с 2012 года работающий корреспондентом издательского дома «Коммерсантъ» во Франции. Автор множества статей о современном искусстве, архитектуре и фотографии. Его книга Stalinist Architecture, написанная совместно с Сергеем Кавтарадзе, издана в Великобритании, Америке и Германии.
