Неделя высокой моды в Париже: о чем молчали и говорили на французских подиумах

Как продолжать делать кутюр, когда мир в огне, — тема, которая проскальзывала и в show notes дизайнеров, и в разговорах вокруг них всю кутюрную неделю моды, которая завершилась в Париже на прошлой неделе. На этот раз она проходила на фоне жестоких мировых конфликтов, разрушения старых коалиций и жизни по новым, пока еще никому не понятным правилам. Правда, дизайнеры ведущих модных домов выбирали не рефлексировать над этим как раньше, а прятаться от все более темной реальности в мифических мирах и тонкостях артизанальных техник. Ведь никогда не знаешь, на чьей стороне твои самые платежеспособные клиенты.

Chanel. Ставка на прозрачность

«Красота — это способ эскапизма», — постановил Мэттье Блази, креативный директор Chanel. «А нам всем необходимо хоть ненадолго отвлечься». Отвлекаться предлагалось в психоделическом трипе декораций из розовых плачущих ив и гигантских мухоморов, на фоне которых Блази показал блестящую коллекцию, ключевой нитью которой стала невиданная ранее у Chanel легкость.

Блази взял классические лекала фирменных твидовых пиджаков и пересоздал их в полупрозрачном шелковом муслине, что придает нарядам игривый намек на то, что под ними — но в пределах свойственного дому приличия. Прозрачными стали даже легендарные сумки, хранящие внутри любовные послания, вышитые вручную. 

Еще один прекрасный ход Блази — обилие моделей после 40. По слухам, были жалобы постоянных клиенток, что вещи из его коллекций их больше не красят. Эта кутюрная коллекция продемонстрировала, что будет красить всех. Конечно, если у них есть несколько десятков тысяч евро на кастомный наряд.

Dior. В поисках драйва

Цены по слухам вырастут и в Dior. Посмотрим, насколько сразят клиенток образы для вечеринки в райском саду, дополненные сюрреалистичными цветами и кустами, которые порой вырастали прямо из платьев. Или же бренд решил сделать ставку на неожиданное для кутюра обилие аксессуаров, которые также можно рассмотреть и приобрести в новом VIP ателье марки Villa Dior после показа.

Однако куда более мощным коммерческим драйвером для Dior Couture, на мой взгляд, стал аукцион архивных нарядов дома из коллекции Муны Айюб — обладательницы крупнейшего собрания кутюра в мире. Много лет она была замужем за саудовским миллиардером и советником короля и ежегодно тратила на haute couture огромные суммы, чтобы хоть как-то повеселить себя в выбранной ей золотой клетке: в поездках по Европе по запрету строгого мужа она не могла пойти ни в кино, ни в музей — но могла отправиться в кутюрную мастерскую.

«Роскошная одежда была для меня миром, куда я сбегала и восстанавливала чувство собственной ценности», — признавалась она в автобиографии…

Аукцион показал, что кутюр — это не только форма эскапизма, но и инвестиционный актив. Самые дорогие лоты ушли за 663 тысячи, 624 тысячи и 546 тысяч евро. Учитывая, что двадцать лет назад эти платья покупались в 15–20 раз дешевле, дивиденды выглядят более чем убедительно для нового поколения потенциальных клиенток, и заодно дают повод для светской вечеринки сезона с Анной Винтур в списке гостей.

Valentino, Armani, Schiaparelli. Долгая дорога в Лувр

Еще один вариант бегства от реальности предложил Алессандро Микеле в Valentino. На этот раз в сторону старого Голливуда. Его кутюр напоминал скорее костюмерные архивы, чем гардероб клиенток 2026 года: сложные, театральные, перегруженные образы. Пока Микеле не удается органично перенести свой фирменный эклектичный стайлинг, который мы так любили в Gucci и во вселенной Valentino.

Для Armani этот сезон тоже стал переходным: первый кутюрный показ после смерти Джорджо. Его преемница, Сильвана Армани, проработала рядом с дядей всю жизнь, и именно это сегодня выглядит проблемой. Дому очень не хватает свежего визуального дыхания.

Которого как раз полно у Schiaparelli, где уже прочно усевшийся в кресле Дэниел Роузберри дает волю иронии. Он тоже отправляет нас в мистические сады только в его версии куда более инфернальные, где из нарядов моделей вырастают хвосты скорпионов, а в качестве украшений они носят точные копии артефактов, похищенных из Лувра.

При всем декларируемом эскапизме реальность индустрии остается невеселой. Когда мировую экономику штормит, люди покупают меньше дорогой одежды, а кризис смыслов пока не лечится ни новыми назначениями, ни роскошными декорациями шоу. Финансовые отчеты модных домов это подтверждают. Показательно и то, что Giambattista Valli пропустил сезон: по слухам, дела в его доме идут настолько плохо, что речь идет о возможном закрытии.

Анна Винтур — и зачем ей нужна Лорен Санчес

На этом фоне появление Анны Винтур на показах в сопровождении Лорен Санчес стало болезненным символом того, что миропорядок в модной индустрии меняется, так же, как и вокруг нее, где сегодня во главе стола сила, деньги и полный игнор прежних правил, устоев и порой здравого смысла. А для привычно либеральной моды, которая еще пару лет назад активно высказывалась по политическим и социальным вопросам, изо всех сил поддерживала демократов на американских и не только выборах, этот переход, конечно, болезненный.

Что в этом всем остается делать Анне, если Лорен и ее муж, основатель Amazon Джефф Безос, имея неограниченный бюджет, хотят купить себе статус модно-культурных икон? Да, жаль, что у Лорен еще и специфический вкус в стиле «вторая жена пришла на Рублевский день рождения ребенка от первой». Но кутюру нужны клиенты, а Анне деньги для ее детища — Института костюма музея Метрополитен и ежегодного Met Gala, главными спонсорами которого и стали Лорен и Джефф Безос в этом году.

Не забываем и про слухи, что Безосы планируют купить переживающий не лучшие времена издательский дом Condé Nast, где Анна все еще числится редакционным директором.

Так что Винтур, возможно, внутренне сжимается от очередного декольте Лорен в мехах и стразах, но продолжает пытаться спасти тонущий корабль. А дизайнерам приходится играть в эскапизм, чтобы не дай бог не обидеть клиентов с деньгами политическим высказыванием, которое они не поддерживают, особенно в кутюре, где на счету каждый из них. Пришло время признать, что модная индустрия сегодня, увы, перестала быть местом для каких-либо негламурных позиций и разговоров.

Но можете не волноваться. Это далеко не первый подобный период в моде. Фасоны платьев будут меняться, как и президенты и общественные настроения, но, как сказал Муссолини, кстати пытавшийся активно влиять на итальянскую модную индустрию: «Никакая власть неподвластна силе моды. Если мода говорит, что юбки должны быть короткими, ты никак не сможешь это изменить. Даже гильотиной».

Так что будьте уверены: чтобы ни произошло через полгода, мы с вами снова будем отвлекаться на роскошные кутюрные платья на подиуме.