Питер Худжар. Выживут только фотографы

Он снимал их еще молодыми. На самом деле далеко не все успели потом состариться. Но в тот момент, когда он наводил на них фотоаппарат, они не были опалены своей славой и грустным опытом последующей взрослой жизни. В их глазах все еще пламенело что-то молодое, мечтательное. «Огонь, ты слышишь, начал угасать. А тени по углам — зашевелились».

Сегодня эти лица можно увидеть на выставке «Постоянство взгляда» в Берлине, где представлены лучшие работы выдающегося американского фотографа Питера Худжара в сопровождении абстрактных объектов художницы Лиз Дешен. 

Мы видим здесь отражение пережитых бунтов, крушений, восстаний и революций… Их хранят эти мутные зеркала, колеблющиеся занавесы, черные ширмы и экраны… Все это только для того, чтобы создать дополнительную раму для фотопортретов философа Сюзан Зонтаг, режиссера Тома Уилсона, писателя-колумниста Фрэн Лейбовиц, кинорежиссера Джона Уолтерса…  Как правило, Худжар снимал их лежащими. В состоянии покоя. Почти как на сеансе у психотерапевта. Иногда некоторые из них даже засыпали и становились в этот момент юными и беззащитными. Собственно, Худжар и был тем фотографом-психотерапевтом, кто вытаскивал своих пациентов-моделей из затяжных депрессий. Он врачевал, утешал, объяснял им что-то про них самих, а заодно и про себя. И каждый его портрет как самый честный скан, как точный рентген. 

Удивительно, что слава и признание пришли к Худжару только после смерти. Не помог даже promotion его знаменитой подруги и почитательницы Сюзан Зонтаг. А ведь именно после сеанса у Худжара она выдала свою знаменитую максиму («Фотография превращает весь мир в кладбище»). Тут Зонтаг, сама того не подозревая, оказалась в полушаге от истины. К тому времени Худжар уже прицеливался своим объективом к черепам и прогнившим останкам в катакомбах Палермо. Они его мучили, эти видения смерти.  Не давали дышать. Он первым туда спустился. И первым оттуда вернулся с черно-белыми оттисками на драгоценной фотобумаге Portriga Rapid.

Своих живых и мертвых он сведет вместе в проекте «Портреты в присутствии Жизни и Смерти», ставшим одним из главных фотографических манифестов эпохи. 

А еще Худжар обожал снимать лица мужчин во время оргазма. Одно из таких фотоизображений спустя много лет станет обложкой к бестселлеру Ханьи Янагихара «Маленькая жизнь». Искаженной мукой лицо то ли от приступа боли, то ли от спазма удовольствия. Невыносимая легкость бытия. Жизнь как соитие между рождением и смертью.

Нью-Йорк был территорией Худжара, его любимым домом, его главным партнером. Он знал все тайные места встреч сутенеров, бандитов и наркодилеров. Его там тоже узнавали, но почему-то никогда не трогали. Для них он был одиноким, костлявым, мрачноглазым мужиком, без дела таскающимся со своим фотоаппаратом, который он, впрочем, расчехлял только тогда, когда ему позволяли. Его часто видели и в районе сгоревших пирсов, куда в непроглядной тьме среди черных руин геи приходили заниматься сексом. Там он находил себе моделей для фотосессий.

«Нью-Йорк — это обнаженный мужик со стоящим членом, развалившийся на хрупком стуле, смотрящий тебе в глаза с непонятными намерениями», — говорил Питер.  

Но его мужские ню продавались плохо. Он безумно завидовал славе Ричарда Аведона, которого не без оснований считал своим учителем, и успеху Роберта Мэпплторпа, который был его учеником. Так бывает. Не идет карта, хоть ты тресни. А дальше болезнь, перечеркнувшая все планы и надежды — СПИД.   

С момента диагноза и до последнего вздоха рядом с ним был Дэвид Войнарович, художник, эссеист, фотограф, один из проклятых поэтов Ист-Виллидж. Его портрет стал афишей берлинской выставки.  

Какое-то время они были любовниками, потом соратниками по борьбе за права геев, больных СПИДом. Казалось, жизнь сделала все, чтобы они стали серийными убийцами. Но они стали фотографами («Все, что я сделал, — скажет потом Дэвид, — я сделал для Питера»).  

Когда Худжар умер в ноябре 1987 года, Войнарович был у его постели. Как он рассказывал, первым делом он вымыл пол и прибрался в комнате, а потом с помощью своей 8-миллиметровой камеры сделал 23 снимка рук, ног и лица Худжара (человеческий геном состоит из 23 пар хромосом, и Войнарович использовал это число для обозначения человеческого сознания).  

Кажется, он просто исполнял инструкции своего друга, пытаясь в этих кадрах добиться той же силы и одухотворенности, которые мы чувствуем сейчас, глядя на портреты Питера Худжара в окружении черных экранов и конструкций Дешен, сочетающих интимность и абстракцию. «Огонь угас. Ты слышишь: он угас. Горючий дым под потолком витает. Но этот блик — не покидает глаз. Вернее, темноты не покидает» (И.Бродский, 1962).

Выставка «Peter Hujar / Liz Deschenes: Persistence of Vision» проходит в Берлине с 19 марта по 28 июня 2026 года. Билеты доступны по ссылке.