Я не знала, что задумана так надолго. Как прошел вечер памяти Анны Ахматовой в Лондоне

«У меня только так и бывает»

У Анны Андреевны Ахматовой была любимая присказка: «У меня только так и бывает». Произносила она это, как правило, без тени жалобы — скорее как констатацию факта. И в самом деле, у нее был печальный дар притягивать к себе катастрофы — политические, исторические, человеческие. Все это пришлось на ее век, все это она смогла выдержать и пережить. Нечто похожее случилось и с нашим вечером. То, что Елена Якович все-таки приехала из Израиля в Лондон, для «Зимы» и гостей, присутствовавших на показе (sold out и полный зал), стало большой радостью. Из-за недавно вспыхнувших боевых действий и отмененных рейсов вылететь из страны было практически невозможно. Но накануне мы получили короткое и обнадеживающее сообщение: «Я в Афинах». И стало ясно: автор фильма все-таки будет вместе с нами.

«Я не знала, что задумана так надолго»

За последние десятилетия образ Ахматовой не раз становился предметом исследований литературоведов, мемуаристов и режиссеров. Но некоторое документальное кино способно быть большим, чем просто перечисление фактов: оно может подарить живое ощущение человеческой судьбы. Именно это и происходит в фильме «Вечное присутствие». Картина словно открывает дверь в жизнь Ахматовой — сначала в петербургский Фонтанный дом, квартиру искусствоведа Николая Пунина. В 1920-е годы он фактически станет ее мужем, и поэтесса много лет будет жить вместе с его бывшей женой, дочерью и родственниками — в необычном, сложном, но прочном семейном круге.

Затем война: подвал Шереметевского дворца, выступления по радио, стихи для жителей блокадного Ленинграда. Потом эвакуация — Москва, Ташкент — и лишь в 1944 году возвращение в город на Неве. Испытания продолжатся. В послевоенные годы будет вновь арестован ее сын Лев Гумилев, саму Ахматову исключат из Союза писателей и поставят запрет на публикацию ее стихов, а репрессивная машина будет забирать ее близких одного за другим. Ахматова почти всё выдержит и доживет до 76 лет, но однажды горько скажет: «Я не знала, что задумана так надолго».

Одним из самых сильных откровений ленты стал рассказ Анны Генриховны Каминской, внучки Пунина. Она никогда прежде не давала интервью и впервые делилась сокровенными переживаниями о своей любимой «Акуме» (именно так Ахматову называла семья Пуниных) — с которой провела двадцать пять лет своей жизни. Слова Каминской открывают целую бездну пронзительных воспоминаний — вовсе не о великом поэте, но о близком и родном человеке. Не случайно после показа режиссер Елена Якович отметила: «Иногда одно человеческое свидетельство важнее любых архивов». 

«Я бы предложил им ее канонизировать»

Когда фильм закончился, в зале на секунду повисла звенящая тишина — словно зрители все еще проживали ахматовскую историю. Но спустя несколько мгновений эту тишину сменили громкие аплодисменты, под которые на сцену вышли Сергей Николаевич и Елена Якович. Они поговорили о том, как у Елены появилась идея создать фильм об Ахматовой. «Это примерно как попытаться снять фильм про Пушкина: кажется невозможным охватить такую фигуру», — иронично заметила режиссер, прежде чем начать свой рассказ.

Когда разговор зашел о том, что самым важным голосом в фильме стала Анна Каминская, Елена поделилась еще одной поразительной деталью: «Когда мы разговаривали, она была почти слепой. Поэтому все, что она говорила, она произносила не на камеру — она словно смотрела внутрь себя, внутрь собственной памяти».

Беседовали о многом: о том, что присутствие личности и поэзии Ахматовой сегодня ощущается особенно остро; вспоминали спектакль «Ахматова. Поэма без героя» с Аллой Демидовой в главной роли; говорили о том, как многое в нашей истории повторяется. Ярким завершающим аккордом вечера стала редкая запись голоса Иосифа Бродского, где он говорит об Анне Ахматовой — к которой относился с глубочайшим почтением, считая ее не просто поэтом, а духовным ориентиром и «последним великим представителем» культуры Серебряного века.

«Дело, вероятно, не только в том, что Ахматова была великим поэтом. Поэзия — в конце концов лишь одна из функций человека. Человек всегда больше того, что появляется на бумаге. Мне кажется, что в обществе — особенно в наше время, когда авторитет церкви, философов, историков, да и вообще любой авторитет почти ничего не значит, — поэзии приходится брать на себя многие из этих функций. Роль мудрецов, роль героев и, более того, роль святых во многом выпадает именно на долю поэтов. И мне кажется, что в лице Ахматовой я столкнулся именно с таким случаем. Если бы я был иерархом Русской церкви — или хотя бы был знаком с ними, — я бы предложил им её канонизировать».

«Зима» благодарит за помощь в организации этого вечера Романа Когана, директора по развитию связей с еврейской общиной мира фонда «Надав».