Загрузка ...
Книга Пинкхэм предлагает взглянуть на историю России через ее леса — от Сибири каменного века до наших дней. Лес здесь одновременно природный ресурс, культурный образ, убежище и пространство экспансии; через него автор рассказывает об империи и колонизации, фольклоре и литературе, власти и климате. Два дерева из названия обозначают и две географии: дуб связан прежде всего с европейской частью России, лиственница — с Сибирью и тайгой. Получая награду, Пинкхэм призналась, что совершенно не ожидала победы. «Я, как говорят в этой стране, просто ошеломлена — gobsmacked», — сказала она, поблагодарив жюри и других финалистов и особо отметив, что, в отличие от нее, некоторым из них пришлось пойти на личный риск ради своей работы.
В этом году на премию было подано почти 200 книг — их число, по словам председателя жюри сэра Лори Бристоу, растет из года в год. Основатель премии и член попечительского совета Pushkin House Эндрю Джек обратил внимание на особенность нынешнего шорт-листа: никогда прежде среди финалистов не было так много авторов российского происхождения. Некоторые из них сегодня живут в эмиграции, тогда как Андрей Колесников продолжает жить и работать в России. По словам Джека, нынешняя церемония в некотором смысле стала для премии «возвращением к истокам». Отдельно обо всех книгах-финалистах мы рассказывали в нашем специальном материале — его можно найти по ссылке.
Историк Бенджамин Натанс, лауреат Pushkin House Book Prize прошлого года, начал свое выступление с напоминания о том, что сам Пушкин ни одной литературной премии так и не получил. Вообще, заметил он, в самой идее состязания писателей и художников, словно спортсменов, есть нечто странное. Но литературные премии, по его словам, особенно важны сегодня: они помогают читателю ориентироваться в огромном потоке книг и поддерживают разговор об аналитическом мышлении, интеллектуальной строгости и хорошей прозе. Натанс отметил и своеобразную британскую традицию приглашать на церемонию всех номинантов. В США, пошутил он, обычно приглашают только победителя — исключение составляет разве что Голливуд. На «Оскаре» камеры специально выхватывают лица проигравших, пытаясь уловить едва заметную гримасу, неловкое подергивание — «или то, что от них осталось после ботокса».
От шуток Натанс перешел к теме эмиграции и изгнания — глубоко неестественного состояния человека, которое при этом породило некоторые из величайших произведений мировой литературы. Вслед за Эдвардом Саидом он напомнил о «контрапунктном» взгляде эмигранта — возможности одновременно видеть оставленный мир и мир, в котором человек оказался. Натанс предложил подумать и о создании новой премии — за художественную литературу авторов из стран бывшего СССР, которая могла бы поддержать живые литературные традиции, существующие сегодня в условиях диктатуры и войны.
Тема эмиграции возникла и в рассказе директора Pushkin House Елены Судаковой о новом книжном магазине, оформленном художником и архитектором Александром Бродским. В его интерьере появилась даже воображаемая «спальня Пушкина»: по выражению Бродского, если здание называется «домом», оно и вести себя должно как дом. После реконструкции ассортимент магазина — книги на русском и английском языках — увеличился втрое. С Pushkin House Бродский сотрудничает не впервые. В 2017 году, к столетию революции, он создал в Блумсбери-сквер павильон 101st km — Further Everywhere, посвященный русской поэзии в изгнании. По словам Судаковой, уже этот проект предвосхитил то место, которое впоследствии займут в программе Pushkin House письменное и звучащее слово и тема эмиграции.
Pushkin House Book Prize была учреждена в 2013 году и ежегодно присуждается за лучшую нон-фикшн книгу о России и территориях бывших Российской империи и Советского Союза, впервые опубликованную на английском языке.
