КУЛЬТУРА

Bloomsbury. Когда они возвращаются 

В Англии о них никогда не забывали. Художники и писатели легендарного кружка Bloomsbury — это классика ХХ века, к которой не устают обращаться и современные литераторы, и кинематографисты, и театральные деятели. Тем не менее еще никогда интерес к этому периоду английской истории не был таким пристальным и всеобъемлющим, как в нынешнем сезоне. О своих впечатлениях от новой выставки Vanessа Bell & Duncan Grant: Inside Bloomsbury в Tate Britain и премьере «The Standard of Living» в Theatre Royal Haymarket рассказывает главный редактор Сергей Николаевич.

16.11.2026
Сергей Николаевич
Сергей Николаевич

Нынешний театрально-художественный сезон в Лондоне проходит под знаком Bloomsbury. Для тех, кто не в курсе, это британский «Мир искусств». Объединение интеллектуалов, писателей, художников, задававших тон в художественной и литературной жизни Великобритании между двумя мировыми войнами. В Theatre Royal Haymarket сейчас идет спектакль «The Standard of Living», посвященный великому экономисту и филантропу Джону Мейнарду Кейнсу. Он был вхож в круг Bloomsbury и даже состоял в любовной связи с ведущим художником группировки Дунканом Грантом. 

А в Tate Britain только что открылась грандиозная выставка о знаменитой паре и творческом тандеме этого самого Гранта и его многолетней спутницы, художницы Ванессы Белл, которая, кроме всего прочего, приходилась родной сестрой Вирджинии Вульф. 

Вообще разбираться в интимных отношениях участников Bloomsbury — занятие едва ли не более увлекательное, чем рассматривать их полотна или читать литературные опусы тех времен. Первое впечатление — какой-то нескончаемый Содом, точнее, такой уютный, маленький Содомчик, где все друг с другом повязаны, все находятся в каких-то затейливых многоугольниках. Кураторы выставки, кажется, сбились со счета, перечисляя одних только любовников Дункана Гранта. 

При этом, как следует из документальных источников, он всю жизнь состоял в связи с Ванессой Белл. Их союз продлился 45 лет. У них даже имелась общая дочь Анжелика. При этом официально Ванесса считалась женой писателя и арт-критика Клайва Белла, от которого у нее было еще двое сыновей. И вообще при всем богемном духе и невероятной свободе нравов уклад блумсберийцев был вполне себе буржуазный, степенный и размеренный. Загородный дом в графстве Эссекс в живописной деревне Чарльстон, чудесный, ухоженный сад, ежегодные поездки в Париж и Венецию. Привычка к серьезному систематическому труду: что бы ни случилось накануне, каждый день с семи утра уже оба — у своих мольбертов в мастерской. Если не пишут с натуры, то разрисовывают мебель и фарфор или проектируют муралы, или сочиняют совместно новый дизайн, или создают фрески на религиозные темы для церквей. 

Дункан Грант ‘Bathers by the Pond’ («Купающиеся у пруда») 1920–1921 гг.

Bloomsbury — это завод, работающий без выходных и пауз на любовные крушения. Наоборот, им всегда удавалось поддерживать нормальный рабочий ритм и сохранять дружеские отношения. У них у всех был высокий культ дружбы. Любовь проходит, страсть остывает, а дружба, окрашенная былой близостью и общими воспоминаниями, остается. 

Как и вся их живопись, чувственная, яркая, энергичная, не избежавшая сильного влияния французов, причем самых разных эпох и школ. Любимые художники — Шарден и Сезанн. Любимый стиль — постимпрессионисты. Любимые стихии — воздух и свет. С годами некоторые из блумсберийцев все больше будут склоняться к сумрачному реализму. Но первые годы они жили и творили без всякой оглядки на строгие каноны и классические образцы. Образованные, стильные, талантливые, при деньгах и возможностях, они воплощали собой тип людей нового времени. Bloomsbury — это прежде всего свобода. Это реванш нового поколения за розги и вечный викторианский траур. За процесс над Оскаром Уайльдом, отбросившим свою мрачную тень на всю их последующую сексуальную жизнь. За поэму о Редингской тюрьме, которую они все знали наизусть и цитировали к месту и не к месту. На самом деле, тюрьма маячила для многих из них очень близко, но они делали вид, что ее нет. «Ведь каждый, кто на свете жил, Любимых убивал…»

Ванесса Белл и Дункан Грант / Инсталляции «Inside Bloomsbury». Фото: Tate (Sonal Bakrania)

Так же, как русские символисты, которые не захотели иметь ничего общего с разночинным, социальным искусством народников и передвижников, эти надменные англичане поспешили сбросить с себя душные форсайтовские сюртуки, тесные галстуки и неудобные цилиндры. Это не фигурально, а буквально так. На выставке в Tate целый зал отведен эротической графике Гранта и его мужским ню. А в мемуарах всех блумсберийцев обязательно фигурирует пруд в Чарльстоне (pond) — место встреч, отдыха, флирта и любовных интрижек, — где они старались не стеснять себя даже купальными костюмами. 

Есть на выставке и портрет обнаженного Джорджа Мэллори, знаменитого альпиниста, с которым у Гранта тоже был, как выясняется, роман. Символично, что Мэллори войдет в историю как один из отважных покорителей Эвереста. Историки до сих пор спорят, удалось ли ему взобраться на главную вершину. Известно, что из своей третьей экспедиции Мэллори так и не вернулся, а его останки были обнаружены лишь спустя 79 лет на горном перевале. Есть два портрета Мэллори в пуантилистической манере и фотографии его голого и юного, сделанные Ванессой Белл в качестве заготовки для будущей работы Гранта.

Вместе эти двое ощущали себя сплоченной, единой командой, союзом единомышленников, который выше секса и брачных уз. Жизнь в искусстве и ради искусства. У нее тоже случались параллельные романы и увлечения. И тем не менее их сотворчество всегда было для них обоих на первом месте. А если Ванесса начинала вдруг ревновать, Дункан принимал незамедлительные меры, чтобы избежать ненужных конфликтов. Есть свидетельства, как его последний платонический возлюбленный поэт Пол Раш, чтобы не досаждать Ванессе своим присутствием в доме, просто разбивал походную палатку у них в глубине сада, а Дункан украдкой приходил к нему туда на свидание. 

коллекция расписных фарфоровых тарелок на выставке VANESSA BELL & DUNCAN: GRANTINSIDE BLOOMSBURY в Tate Britain

Сегодня портрет Пола в зеленых атласных трусах красуется на видном месте в восстановленном интерьере drawing room, как она сохранилась в доме-музее в Чарльстоне. И тут же портрет пожилой Ванессы. Дункан ее много рисовал. И в молодости, и потом. И она себя тоже. 

Очень безжалостные и совсем не льстивые, надо признать, портреты. Лучшая иллюстрация к роману ее сестры Вирджинии Вульф «To the Lighthouse» («К Маяку»), где она выведена под именем художницы Лили Бриско, которую постоянно одолевают сомнения: «А может ли женщина быть художником? А может ли она быть писателем?» В кружке Bloomsbury всерьез задавались этими вопросами, напрямую связывая их с набиравшим тогда силу феминистским движением. И наверное, лучшим ответом могли бы послужить картины самой Ванессы Белл и Доры Каррингтон, проза Вирджинии Вульф. А еще уникальная коллекция расписных фарфоровых тарелок, где представлены все великие женщины, от Клеопатры и Екатерины Великой до Греты Гарбо. Хрупкий памятник женскому всевластию и женской славе. 

РОРИ КИННЕР, ТОМАС ФЛИНН И НАТАЛЬЯ ОСИПОВА В СПЕКТАКЛЕ «The Standard of Living». ФОТО: МАНУЭЛЬ ХАРЛАН

В объединении Bloomsbury состояла и русская балерина Лидия Лопухова, звезда «Русских сезонов» Сергея Дягилева. Нет, она не сочиняла и не рисовала. Но она была артисткой в высшем смысле этого слова, попытавшейся сделать из своей жизни произведение искусства. В спектакле «The Standard of Living» ее играет выдающаяся балерина, солистка Royal Opera House прекрасная Наталья Осипова. Играет легко, весело, наотмашь. Как вихрь, врывается она в блумсберийскую заводь, пугая изнеженных снобов и их закомплексованных подруг. Ее русский акцент, ее напор и кураж, ее розовые атласные пуанты и бакстовские перья Жар-Птицы — весь ее образ женщины, которая знает, что она хочет, а главное — как этого добиться, являет абсолютный контраст какой-нибудь миссис Деллоуэй и других героинь Вирджинии Вульф, мечущихся в поиске смысла жизни. 

Но может быть, в этом и заключался секрет чар Лидии Лопуховой, так магически подействовавших на Джона Мейнарда Кейнса, который до встречи с ней никакими женами обзаводиться точно не собирался. А тут любовь до гроба. Поверх всех войн, всех финансовых и политических кризисов, поверх бывших привязанностей и былых дружб. Только любовь! И еще искусство. Лидия и Мейнард были страстными коллекционерами. Их собрание картин художников круга Bloomsbury считалось одним из лучших. Забавно, но многие работы Дункана Гранта и Ванессы Белл с выставки в Tate фигурируют и в спектакле «The Standard of Living». Получилось ли это случайно или это был заранее заготовленный cross-promotion, не знаю. 

Дункан Грант и Пол Рош

Но ясно одно: сегодняшний всплеск пристального интереса к искусству и эпохе Bloomsbury — это отнюдь не сезонное явление, но вполне осмысленная и последовательная попытка разглядеть себя и свои проблемы в зеркале тех экспериментов, грустных потерь и счастливых обретений, через которые уже когда-то прошли самые талантливые и смелые люди сто лет назад.

«В немом строю погибших душ
Мы шли друг другу вслед,
И каждый словно позабыл
Свой грех и свой ответ,
Мы знали только, что Его
Казнить должны чуть свет.».
(Оскар Уайльд «Баллада Редингской тюрьмы»).

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: