Алексей Кортнев: «Я очень многое люблю из британской, ирландской и шотландской музыки»

21 июня 2016 постоянные соавторы и лучшие друзья, «несчастный случай» российской сцены ― Алексей Кортнев и Сергей Чекрыжов ― впервые на лондонской сцене с акустической программой «Частный случай». RG удалось взять небольшое интервью у Алексея Кортнева в преддверии концерта.

Мне интересно узнать, чем вообще для вас являются концерты. В каком составе их комфортнее играть, как составляете сет-лист?

Я всегда очень скрупулезно подхожу к этому вопросу. В независимости от того, маленький играется концерт или большой, мы всегда очень внимательно составляем сет-лист. Не всегда правда потом его придерживаемся (смеется). Должен сказать, что если я играю один, то маленький концерт для меня страшнее, чем большой. Близкий контакт с публикой — очень напряженное и волнующее действие.

Когда мы играем в составе НС, я абсолютно спокоен. Нас, можно сказать, столько же, сколько и публики.

Не такая большая разница: десять человек на сцене и сто в зале. Ну, и куда приятнее играть именно концерты, а не “заказники”. Во втором случае всегда есть риск быть не понятым, не попасть в масть. Может, юбиляру ты и нравишься, а вот его гостям не очень. Им, может, группу “Лесоповал” хочется послушать. У нас такие случаи бывали. Не раз, причем.

А как зрителю, вам какого формата выступления больше нравятся?

Вообще, мне гораздо больше нравится слушать песни моих друзей на кухне. И, конечно, я больше люблю небольшие концерты. Для меня, кстати именно на концерте раскрылась группа Би-2, с которой мы уже давно дружны. Однажды я попал на их условный “квартирник” в Театре на Таганке. И вдруг понял (обильно выпив портвейна с моим другом перед этим), что нахожусь в каком-то совершенно новом музыкальном мире, который создали ребята, написав за десять лет объемный корпус текстов и музыки. На больших выступлениях этот мир разомкнут, он разлетается по Вселенной. В маленьком же помещении, с небольшим количеством зрителей, возникает такой светящийся шар. Для меня на том концерте Левины песни раскрылись с абсолютно новой стороны. Не формата ‘bid music’, который звучит по радио, а как некое интимное пение. Это было гораздо интереснее и содержательней.

То есть большие шоу U2 или Muse, например, совсем не впечатляют?

Честно говоря, не очень. Мне кажется, это связано с моим эгоистичным желанием все примерять на себя.

Никогда не хотелось оказаться на сцене такого шоу в качестве исполнителя?

Это абсолютно не мое: давить на людей робототехникой. Поэтому мне и не интересно на это смотреть. Мне кажется, что там нечему учиться. Я могу лишь этим восхищаться как природным явлением, шоу.

Перед концертом в Лондоне нельзя не спросить про британскую музыку. Повлияла ли она на вас?

Я очень многое люблю из британской, ирландской и шотландской музыки. Хотя, надо сказать, что мои вкусы не в общем русле. Последние пять лет я больше всего люблю лондонскую группу с ирландским руководителем Нилом Хэнноном, которая называется The Divine Comedy. Эта музыка попадает в меня идеально. Может не на 100 процентов, но на 80 — точно. Даже с Битлз меньше совпадений в этом плане.

Вообще, моим посвящением в музыканты было прослушивание группы Queen.

Я много раз рассказывал эту историю, но она не утратила для меня актуальности. Тогда были как раз послабления, это, наверное, было Андроповское время. Я был в 8 классе и на родительские деньги мне в музыкальном отделе магазина записали на одну сторону кассеты A Day at the Races, а на другую альбом Jazz 78 года. Я пришел домой, поставил кассету в проигрыватель и начал снимать с себя школьную форму. Я снял с себя одну штанину… В этот момент Фредди Меркюри запел «Ибрагииииимм…» В общем, вторую штанину я снял уже на последней песне второго альбома. Прошло 43 минуты записи, и только тогда я пришел в себя и понял, что со мной и случилось посвящение. Такой импринтинг, который останется со мной на всю жизнь. И до сих пор я не знаю музыки более прекрасной. Так что с британской музыкой меня роднит очень многое. Божественный пинок мы получили именно с той стороны Альбиона.

В фильме «Криминальное чтиво» есть вырезанный фрагмент, в котором Ума Турман рассуждает о том, что в мире есть только два типа людей: ‘Beatles people’ и ‘Elvis people’, вы же наверняка из первой категории?

Для меня, на самом деле, странно такое разделение. Куда-то из этого делись Роллинги. Я, конечно, на стороне Битлз. Недавно, кстати, читал совершенно гениальную книжку Кита Ричардса. Я никогда не был поклонником Роллингов, но книга произвела на меня большое впечатление. Я ее читал и параллельно слушал их альбомы. Как только Кит начинал про какую-то песню писать, я тут же ставил ее и слушал фоном. Страшный бред (смеется). Невозможно слушать. Хотя это не отменяет моего огромного уважения к ним как к личностям.

Мне кажется, вам действительно важна текстовая составляющая музыки, у Роллингов она не такая сильная…

Да, вы правы. Дело не в самой музыке. Дело в том, что она совершенно не логоцентрична. У Битлов и Квинов музыка более литературна.

Значит на концерте будет много текстов и разговоров?

Мы обязательно разговариваем во время интимных концертов. Межпесенное общение оставляет не меньший след, чем музыка. Людям обычно интересно узнать, что за человек перед ними сидит. Равно и нам важно понять, что за люди в зале. Это, кстати, весьма провокативная вещь. Кто пришел к тебе на концерт: банкиры, повара, шахтеры? Это всегда интересно выяснить.

Билеты на концерт Алексея Кортнева и Сергея Чекрыжова

Текст: Наталья Тарасова