FT: Русский язык теряет позиции на постсоветском пространстве

Газета The Financial Times (FT) опубликовала статью, в которой говорится о том, что русский язык теряет популярность быстрее любых других мировых языков. По версии автора статьи Стива Джонсона, влияние Москвы снижается, несмотря на попытки российских властей вернуть России статус сверхдержавы.

Стремительнее всех от русского языка отказывается Казахстан. Если в середине 1990-х на русском общались 33.7% жителей Казахстана, то в 2016 — только 20.7%. Недавно руководство Казахстана объявило о том, что казахский алфавит переводят на латиницу, а президент Нурсултан Назарбаев напомнил, что использование казахами кириллицы в 1940-е годы было обусловлено “политическими мотивами”.

В других бывших республиках СССР ситуация похожая. Значительно сократилась доля русскоязычного населения в Эстонии и Латвии. В Латвии русский родным сегодня считают 29.8% жителей (в 1994 году – 40.5%). В Эстонии русский является основным языком общения для 23.4% жителей (в 1994 – 33.3%).

Стали меньше говорить по-русски в Украине: там процент русскоговорящего населения сократился на 9,5% за последние 23 года. Отрицательную динамику показывают Азербайджан, Литва, Туркменистан и Узбекистан.

Меньше всего говорят по-русски, судя по приведенной Euromonitor International статистике, в Грузии. Доля пользователей русского как основного языка сократилась в этой стране с 6.4% до 1.1%. Журналист FT считает причиной стремительного снижения недавний российско-грузинский военный конфликт и призыв бывшего президента Грузии Михаила Саакашвили заменить русский на английский в качестве языка второго государственного.

Кто виноват?

В тексте FT приводится комментарий эксперта по странам СНГ из агентства Macro Advisory Криса Уифера, который считает, что это результат внутренних мер, которые предпринимают национальные власти бывших советских стран, чтобы противостоять российской пропаганде и влиянию России на политическом и культурном уровнях. Кроме того, важным фактором Крис Уифер считает стремление к стратегическому сотрудничеству с западными и азиатскими странами.

Другой эксперт FT, ведущий экономист “Ренессанс Капитал” Чарльз Робертсон утверждает, что отказ от русского в статусе “межэтнического языка” был частью плана по укреплению националистического движения. Спикер также подчеркивает, что еще одной причиной снижения использования русского языка в ряде стран  стал массовый отток этнических русских (особенно из республик Средней Азии в 1990-2000-е).

Лишь в одной постсоветской стране русский язык укрепляет позиции. Это Белоруссия, где вместо половины населения русский стали называть основным 71% жителей. Крис Уифер связывает эту статистику с политической ситуацией в стране, руководство которой продолжает поддерживать тесные связи с Москвой.

Как дела у испанского и английского?

Языковую ситуацию в постсоветском регионе журналист FT сравнивает с ситуацией в Латинской Америке. Там напротив испанский язык не только не теряет влияния, но укрепляет его за счет других местных языков. Например, в Боливии сильно сдал позиции аймарский язык, на котором как на основном сегодня говорят только 12.4% населения (ранее – 23.4%). В Перу сократилось количество людей, говорящих на кечуа – с 16.2% до 11.6% населения. В Чили доля населения, говорящего на местных языках, исчезающе мала: в прошлом году она составила 0.4% (по сравнению с 1.7% в 1994 году). Похожие процессы наблюдаются в Эквадоре, Гватемале и других странах.

При этом, пишет Стив Джонсон, другие «основные» языки теряют влияние — как и русский, но по другим причинам. Заметнее всего  это явление в англоязычных странах: Великобритании, Австралии, Канаде и США, где английский язык теснят языки мигрантских сообществ.

Однако и тут есть исключения: в Сингапуре, например, английский практически стал главным языком. В 1994 году он был первым языком для 19.8% жителей, а сейчас — уже для 36.1%. Это явление Джонсон с особенностями экономического развития страны и личностью ее лидера Ли Куан Ю, который на протяжении тридцати лет продвигал в обществе повседневное использование английского.