«Обыкновенный дендизм». Британская история с Алексеем Зиминым

Его звали Джордж Браммел, и он с самого рождения стал символом Нового времени. Выходец из среднего класса, он учился в Итоне, что по тем временам было примерно как еврею стать премьер-министром. Единственная сфера, которая его интересовала, — красота рисунка жизни — никак не могла обеспечить не то что социальный, но даже имущественный статус, однако же она обеспечила ему и то и другое.

Он был ближайшим другом и советником будущего короля Георга IV во времена Регентства. Ему поклонялись как Канье Весту и Дэвиду Боуи, он был первой интернациональной поп-иконой. Байрон говорил, что во всей Европе есть только три значительных человека: он сам, Наполеон и Браммел.

Он был красавчиком, Джордж Браммел. Современники называли его Beau — Красавчик. И это было его настоящим именем, почти никто не называл его Джордж.

Он создал учение, в котором органично соединяются английская практичность, ценности свободы, достижения экономики и элегантность. Это учение называется дендизм, и оно дало Британии ее стилеобразующую доминанту, приверженность традиции пополам с эксцентричностью, мужской силуэт, не менявшийся существенно со времен Браммела до North Pole. Он даже дал ей премьер-министра еврея Дизраэли — значительнейшего денди своей эпохи. Он дал Британии Оскара Уайльда, прерафаэлитов, Боуи, Марка Болана, моду с Кингс-роуд и Вивьен Вествуд, да, в общем, все, на чем лежит узнаваемая печать британского стиля, — это от Браммела.

Но начиналось все с шейного платка.

В конце XVIII века из Парижа в Лондон была импортирована мода повязывать большие шейные платки, так что лондонские гостиные выглядели, как будто общество соблюдает пандемийные законы начала XXI века или состоит из надевших пышные парики бедуинов, потому что платки повязывали так, что они закрывали половину лица.

Браммел придумал несколько элегантных узлов для завязывания платка, а также фокус, позволявший сохранять его форму. Платок из тяжелого забрала превратился в изящный аксессуар. 

Кажется, не бог весть что. Но это вызвало настоящую революцию в свете. На помойке осталась вся привозная мода предыдущих веков. Браммел заменил камзолы пиджаками, а бесформенные шаровары — брюками. Заставил аристократов отказаться от драгоценных украшений и создал мужской образ, в котором не было прямых указаний на происхождение, таким образом нивелировав стилистические расхождения между высшим и средним классами, что в мире, где встречают по одежке, было сродни новой буржуазной революции.

Представьте себе мир, где часть людей владеет графствами, заседает в парламенте, пьет чай в особняках Вест-Энда, выходя к ужину в камзолах, расшитых золотом и драгоценными камнями. Все это — детали правящего класса, и никто с кровью пожиже ниже не может позволить себе золота и драгоценных камней, если только он не винный откупщик, но у винного откупщика такие харя и произношение, что ни золото, ни каменья ему не помогут.

А тут благодаря влиянию Браммела возникает целый новый класс, неотличимый внешне и по манерам от аристократии, которая собственноручно переоделась из золотых камзолов в зеленые, синие и черные браммеловские сюртуки. Неудивительно, что еще при жизни Браммела к выборам стали массово допускать обычных англичан, а через сто лет — и женскую часть населения.

Дендизм Бо Браммела был основан на сочетании элегантности и небрежности, правильных манер и эксцентричности. Денди был социальным провокатором: британская манера светского злословия и постоянной шутки — это тоже все от Браммела. Он был королем лондонских гостиных, его остроты пересказывали от Саутгемптона до Мальты. 

До Браммела эксцентричность была привилегией аристократии и сумасшедших. Аристократам возможность быть эксцентриками дала хартия вольностей, безумцам ее делегировал Бог, всем остальным право на это подарил Джордж Бо Браммел. 

Революции всегда пожирают своих отцов и своих детей. И Браммел, и Оскар Уайльд закончили свои дни во Франции, в добровольном изгнании с родины, слишком далеко зайдя по дороге дендизма, свободы и эксцентричности. Слишком далеко, чтобы это могли переварить их современники.

Что поделать, как писал еще один поклонник Браммела, французский денди Оноре Де Бальзак: «И совершенство бывает возмутительным».

Этот материал является частью специального выпуска ZIMA Magazine «Наша Британия». Купить журнал можно по этой ссылке.