Момент перехода. Стюарт Лоусон — о радикальной смене профессии и своей новой выставке в Лондоне

Рада снова вас видеть, Стюарт. Я помню вас по Москве как крупного банкира с живым интересом к культуре. А теперь у вас выставка фотографии в Лондоне.

— Выставка называется Metamorphoses и пройдет в St John’s Waterloo с 23 по 25 января. Вся ее предыстория — череда удивительных совпадений. Однажды я ужинал со своей знакомой, которая руководит St John’s — это невероятный культурный центр. Я упомянул, что вместе с куратором Николя Аветтом работаю над новым выставочным проектом, объединяющим мои фотографии русского танца и французские портреты, и она предложила St John’s в качестве возможной площадки для экспонирования. Мы договорились о датах, и оказалось, что примерно в это же время скрипач Роман Минц организует в St John’s музыкальный фестиваль Displaced, где музыканты-эмигранты будут исполнять произведения композиторов, переживших изгнание. Она не знала, что я знаком с Романом много лет: когда я еще работал банкиром, я спонсировал Академию Гнесиных в Москве, а также поддерживал Романа и других музыкантов. Более того, оказалось, что еще один знакомый музыкант участвует в этом фестивале. Так что все действительно было предопределено. 

Вы создали большой проект, посвященный Пермскому хореографическому училищу. Как он возник?

— В последние годы моей работы в Москве я служил в консалтинговой компании EY и параллельно преподавал лидерство в ряде российских вузов, в том числе в МГУ, МГИМО и ВШЭ. Десять лет назад меня пригласили преподавать в Перми. Я никогда там не был и ничего не знал об этом городе, но эта поездка оказалась судьбоносной по двум причинам, первая из которых связана с фотографией. После лекции сотрудники университета пригласили меня на балет. Я узнал, что во время Второй мировой войны Кировский балет был эвакуирован из Ленинграда в Пермь, и что в 1945 году не все вернулись обратно — благодаря этому Пермское хореографическое училище получило мощный приток талантов и стало одним из лучших в России. Я спросил директора Пермского театра оперы и балета, могу я ли пройти за кулисы и сделать несколько снимков. Я увлекаюсь фотографией с десяти лет, но в те времена все еще работал банкиром и не имел никакого портфолио. К счастью, он разрешил мне это — а такой доступ в театр получить непросто. Я стал планировать читать лекции в университете каждые шесть недель и оставался в Перми на выходные, проводя за кулисами по два дня, с 11 утра до 11 вечера. Так продолжалось три года. Я настолько долго там находился, что стал практически невидимым. Танцовщики привыкли, что фотографы приходят на 45 минут и исчезают, а я присутствовал постоянно. Я снимал эмоциями — как человек, влюбленный в балет, а не как профессионал, и в итоге собрал около 5000 изображений. Этот проект стал книгой, а эта подборка документальных снимков будет показана на экране на выставке Metamorphoses.

Вторая причина, по которой эта поездка оказалась судьбоносной — в Перми я встретил женщину, которая стала моей женой.

Проект с Пермским балетом естественным образом завершился. Директор театра перешел на новую работу в Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко в Москве и, поскольку ему нравились мои фотографии, я продолжил свободно снимать и там. Но к этому моменту мне наскучила документальная фотография, и я начал создавать постановочные снимки танцовщиков в движении. В 2021 году я показал огромные отпечатки (2 × 1,5 м) этих работ в отеле Hyatt в Москве при поддержке Porsche, и они имели большой успех.

В Metamorphoses представлены и танцевальные образы, и портреты. Даже ваши динамичные работы часто выглядят скорее созерцательными, чем внешне эффектными. Это сознательный выбор?

— Да, это было осознанное решение, возникшее в процессе работы с куратором Николя Аветтом. Мы познакомились на одном из его воркшопов на всемирно известном фотосмотре Rencontres d’Arles, после чего он пришел ко мне в студию и два дня просматривал мои фотографии. Изначально танцевальные снимки стремились к большей эффектности, но диалог в рамках кураторского процесса оказался очень продуктивным и творческим, и я решил показать нечто иное. Выставка исследует идею постоянных изменений: все, что мы делаем, меняет нас. Танцевальные образы показывают человека в момент перехода. А студийные портреты стремятся запечатлеть не «позирующее лицо», а самого человека — часто они сделаны уже после того, как герой перестал позировать так, как, по его мнению, «следует». Мой любимый фотограф Питер Линдберг считал, что суть портрета — в отношениях между фотографом и моделью. И здесь снова проявляется мой банковский опыт, так как важной частью этой профессии было умение «читать» людей, и этот навык оказался чрезвычайно полезным в портретной съемке.

Ваши портреты жителей Йера, города, где вы теперь живете, сильно отличаются от балетных снимков.

— Мы с женой переехали в Йер в начале 2022 года. После отъезда из России я чувствовал себя очень подавленным, и она предложила мне выйти из дома и поснимать. Йер — средневековый город, где до сих пор много маленьких лавок. Я сделал 70 портретов местных владельцев магазинов, и этот процесс знакомства с людьми в новом месте помог мне почувствовать себя дома. Я стал просто Стюартом, а не «тем странным англичанином». Всем понравились портреты, и я начал думать о выставке в Йере, но это оказалось невозможным, так как один местный фотограф решил, что я вторгаюсь на его территорию и стал всячески препятствовать моим начинаниям. В то же время я вошел в консультативный совет одного банка в Узбекистане и во время очередного визита в Ташкент показал портреты Французскому посольству. Они сразу же загорелись идеей и профинансировали выставку из 70 крупных фотографий в Национальной галерее искусств Узбекистана. Так что мои французские портреты были показаны французами, но не во Франции! Я продолжил заниматься портретной съемкой. Мой дом в Йере — это бывший монастырь с пещерой, и я понял, что это идеальное пространство для студии. Я отреставрировал его и стал расширять портфолио, снимая соседей и других местных жителей.

Статус «чужака» помогает вам или мешает?

— Поначалу я определенно страдал синдромом самозванца. Мне потребовалось пять лет, чтобы избавиться от ощущения, что я всего лишь банкир, а фотография это всего лишь хобби. Эта выставка в Лондоне чрезвычайно важна для меня именно поэтому: это моя первая по-настоящему «полноценная» персональная выставка — в том смысле, что изображения выстраиваются в сюжетную линию, которая, как мне кажется, будет интересна зрителю. Впервые я показываю не просто «красивые картинки». Здесь нет громкого послания, но выставка посвящена изменениям, и символично, что она совпадает по времени с фестивалем Displaced, который организует Роман Минц.

Многие говорят о смене профессии, но немногие действительно решаются на такой шаг.

— Я преподаю лидерство и всегда говорю студентам, что профессиональная жизнь очень легко захватывает все личное пространство человека, поэтому важно не забывать «поливать растение в углу» — развивать ту часть жизни, которая находится вне сферы его работы. Мне повезло, поскольку фотография всегда была моим хобби, и я всегда заботился об этом «растении». У меня была долгая банковская карьера, но теперь я сосредоточился именно на этом цветке, и с радостью могу сказать, что он прекрасно произрастает и наполняет мою жизнь.

Выставка Стюарта Лоусона Metamorphoses проходит с 23 по 25 января в St John’s Waterloo, 73 Waterloo Road, London SE1 8TY. Вход свободный.