Стамбул. Русский променад

Турки — народ страстный. Собственно, страсти у них две: любовь и ненависть. Тут нет равнодушных людей, они начисто лишены северной европейской индифферентности. Может, поэтому они обожают жениться на женщинах славянского происхождения. Я часто задавал им вопрос: «Зачем?» И слышал более или менее один и тот же недоуменный ответ: «Как зачем? Они же красивые!». Светлая кожа и голубые глаза… А что еще надо? 

Стамбул — это один из величайших городов мира. Он настолько прекрасен, что я могу его сравнить только с одним городом на земле — с Римом. Но если Рим — это гигантский склад отыгранных декораций разных эпох, то Стамбул — это постоянно меняющееся, пульсирующее, расширяющееся пространство. 

Сегодня Стамбул начинается сразу у берегов Босфора и заканчивается где-то у Мраморного моря. Население неизменно растет за счет мигрантов с Ближнего Востока. Ведь Стамбул — это один из немногих восточных городов, где женщинам можно не носить паранджу. К тому же всех привлекает стамбульский шопинг. Здесь можно купить абсолютно все. Это гигантский и лучший в мире торговый центр на любой кошелек. К тому же Стамбул — гастрономическая столица. Мало кто знает, что Турция производит огромное количество вин. По технологии, а главное — по маркетингу они, конечно, уступают французским или итальянским. Но по своим вкусовым качествам — отнюдь! Их стоит непременно попробовать. 

В Стамбуле я всегда стараюсь посетить антикварные рынки. Всем рекомендую шестиэтажный антикварный комплекс «Хорхор», который специализируется на разной султанской старине. Есть замечательный рынок «Бомонти», куда тоже стоит сходить. Все они открыты по воскресеньям с самого раннего утра. Там великолепный выбор вещей, особенно связанных с историей и Османской империей. 

Одна загвоздка: чтобы посетить антикварный рынок, надо знать хотя бы минимум слов на турецком, иначе вы пропадете. Есть и маленькие секреты, которыми имеет смысл овладеть заранее: например, каждая женщина должна знать, что характерный жест со вскидыванием головы и возведением очей к небесам означает «нет». А вот опускание глаз долу и потупленный взор означают «да». Турки могут быть очень навязчивы, и лучше не вводить их в заблуждение, чтобы не усиливать их натиск. А многие застенчивые русские женщины тупят взор, а это значит «я на все согласна». 

В Стамбуле есть множество греческих православных храмов. Но два из них, самых старинных, размещаются на крышах двух соседних зданий — постоялых дворов русского купечества ХIХ века. Это район Каракей, улица Мумхане, название которой в переводе означает «Свечная». Там регулярно проходят службы. В одном из этих храмов есть небольшой музей, посвященный великому русскому исходу — фото, книги, личные вещи. Сохранились потрясающие росписи на стенах и русские православные иконы, вывезенные в эмиграцию. 

Константинополь — так назывался до 1930 года Стамбул — стал для многих первым перевалочным пунктом на эмигрантском пути. Кто-то сразу отправился в Европу, кто-то решил задержаться. Большинство ведь не планировало уезжать надолго. Думали, вот-вот все поменяется, скинут большевиков, и опять все будет как прежде. Кто-то бежал, прихватив только фамильные иконы и альбомы с семейными фотографиями, а кто-то, как Феликс Юсупов, подготовился куда более основательно, предусмотрительно взяв с собой несколько бесценных полотен из своей коллекции. 

Были дамы, которые покидали Россию с полным гардеробом — летним и зимним. Мало ли как сложится вынужденное путешествие? Всегда надо быть готовым к любой погоде и самому неожиданному повороту судьбы. 

Символично, что именно Константинополь стал первым городом, который приютил русских беженцев, сумевших вырваться из кровавого месива гражданской войны и счастливо избежать застенков ЧК.

Поначалу турецкий прием показался не слишком-то гостеприимным. На кораблях, перевозивших беженцев, свирепствовали тиф и другие заразные болезни. По сорок дней городская эпидемиологическая служба не выпускала на берег бывших подданных Российской империи. Жизнь на корабле для них была сущим адом. Невероятная скученность, теснота, нехватка питьевой воды, продуктов. И, конечно, непомерно высокие цены, по которым торговцы (а это в основном были греки) продавали еду со своих лодок. Плавучие лавки с овощами, хлебом и питьевой водой бесконечно курсировали между кораблями, стоявшими на причале в порту. У русских не было валюты, поэтому в оплату шли обручальные кольца, бриллиантовые серьги, иконы, другие ценные вещи. 

Как правило, русские почти все успевали спустить за эти сорок дней карантина. У всех, разумеется, были разные возможности, но у всех было одно желание — выжить любой ценой, бежать от участи, которая их ждала в новой России. Правда, оставалась смутная надежда, что большевики побуянят и успокоятся, и можно будет вернуться в старую жизнь. Стоит ли говорить, что этого с ними не случилось? Трудно пришлось всем. Из-за того, что у них не было местной валюты — пиастров, им пришлось селиться в заброшенных домах, которые были либо не достроены, либо брошены после пожаров, а чаще всего — в помещениях бывших фабрик и заводов. 

Лишь очень немногие из русских эмигрантов могли себе позволить поселиться в таком первоклассном отеле, как Pera Palace. Например, там какое-то время жил Александр Вертинский. И я еще помню табличку с его именем на стене в лобби. После реновации ее сняли. Кстати, в Pera Palace останавливался Лев Троцкий, когда уезжал в эмиграцию. Так что пути всех VIP-изгнанников обычно вели туда.

В нулевые года Pera Palace пережил довольно радикальную реновацию. Номера стали заметно меньше. Тем не менее интерьеры элегантного лобби сохранились в своем первозданном виде, как и старинный резной лифт, похожий на чугунную беседку — одна из главных достопримечательностей Pera. Кто только на нем ни поднимался в сопровождении служителя, одетого в фирменную ливрею! И Мата Хари, и Жозефина Бейкер, и Эрнест Хемингуэй, и Грета Гарбо, и Жаклин Кеннеди, и Иосиф Бродский, и Агата Кристи… Список этот бесконечен. Кстати, именно в честь королевы детективов назван и местный ресторан «Агата». Туда имеет смысл пойти ради пятичасового high tea. По количеству и разнообразию сладостей он вполне может дать фору лондонскому Ritz. 

Есть там и «шпионский» бар. Наряду с Берлином и Шанхаем, Стамбул был известен как одна из столиц мирового шпионажа. Именно здесь прозвучал взрыв, чуть не унесший жизнь немецкого военного атташе Франца фон Паппена, который пытался в 1942 году предотвратить заключение Турцией тайных соглашений с союзниками. Как гласит легенда, некая таинственная дама в мехах и вуалетке забыла сумочку в баре Pera Hotel. И после того, как она гордо удалилась, сумочка взорвалась. Пострадали официанты, полопались венецианские зеркала и хрустальные канделябры, но Паппен остался жив. По иронии судьбы он вернется в Стамбул в 1969 году. Он снова остановится в Pera, где и скончается у себя в номере в возрасте 89 лет. Такие вот причуды судьбы! 

Совсем неподалеку от отеля, на улице Pera находится здание бывшего русского посольства. Здесь беженцы могли жить совершенно бесплатно. В мемуарах есть описания, как они спали на ступенях деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Каждому полагалось по ступеньке, где они ночью лежали чуть ли не штабелями. Летом можно было расположиться в саду. Спали под пальмами. Спали во всех кабинетах, во всех приемных покоях. Русское посольство было главным местом притяжения русской эмиграции и выполнило свою главную миссию — дать приют бездомным соотечественникам.

Русские люди — предприимчивые и хваткие, они сразу поняли, что сидеть сложа руки нельзя. Надо что-то делать. Поэтому на последние деньги стали открывать уличные ларьки, какие-то маленькие магазинчики, потом кафе, кабаре, рестораны. Один из них — «Режанс» — дожил до наших дней и в прошлом году отпраздновал свое столетие. Правда, тогда же был переименован в «1924». Интерьер примечателен тем, что раньше это был операционный зал итальянского банка. Там до сих пор пахнет большими деньгами. Элегантные люстры, живая музыка, метлахская плитка на полу — полное погружение в эпоху модерна. В таких интерьерах можно играть «Дни Турбиных», «Бег» или «Хождение по мукам». Цены — высокие, публика — чистая, кухня — французская с белоэмигрантским русским акцентом. 

А вот кабаре и ночных клубов, открытых в двадцатые годы, не сохранилось. Из мемуаров известно, что когда-то гремело кабаре «Черная роза», где пел Вертинский и выступала Иза Кремер, а русские девушки у входа торговали букетиками цветов. Кстати, именно с приходом русских в Константинополе открылся первый цветочный базар.  

Разумеется, эмигрантский путь никогда не бывает устлан розами. Главным образом Константинополь пугал всех незнакомым языком. Французским и немецким русские эмигранты, как правило, владели свободно. В Чехии все сравнительно быстро заговорили на чешском. В Белграде тоже неплохо освоились. А вот в Турции с языком была беда. Его никто не знал, кроме крымских татар и богатых бакинцев, которые в большом количестве перебрались из охваченного гражданской войной Азербайджана. 

Вторая проблема, с которой столкнулись русские эмигранты, — указ первого президента Турции Ататюрка 1925 года, по которому всем новоприбывшим, не имеющим турецких паспортов, надлежало принять турецкое, или советское гражданство или покинуть Турцию. Остаться могли только русские женщины, которые успели выйти замуж за богатых турков и греков. 

Как писал Вертинский в своих мемуарах «Дорогой длинною», в Константинополе разводы сыпались как из рога изобилия. Сыграло свою роль и коллективное письмо турчанок, которое было отправлено на имя президента. Там черным по белому было сказано: «Эти фурии Севера, выгнанные революцией на наши берега, разоряют наши семьи, сеют раздор в сердцах турецких мужчин, опаивают их водкой, танцуют с ними танго и фокстрот, соблазняют в русских кабаре и дают пробовать кокаин. Выгнать их всех из Турции, чтобы мы смогли вернуться к прежней жизни». 

Тут надо признать, что репутация русских дам была отчасти скомпрометирована поведением большого количества девушек из борделей Ростова-на-Дону и Одессы. Там они отказались бесплатно обслуживать красных комиссаров и рванули в Константинополь, где поголовно выдавали себя за аристократок и дам из общества. Их легко было встретить на пляже «Флория» — первом публичном пляже в городе, который появился опять же благодаря эмигрантам из России. До начала XX века пляжей в их современном виде в османской культуре не было: турчанки, как известно, не загорают и не купаются в море. Новую традицию принесли русские, вместе с модой на цельные купальники, подчеркивающие фигуру. 

Кому-то повезло тогда больше, кому-то — меньше. Но тот Константинополь, который мы знаем по роману Алексея Толстого «Хождение по мукам» или по пьесе Михаила Булгакова «Бег», этот город отчаяния, нищеты, тараканьих бегов, какого-то безрадостного разврата, — в реальности стал убежищем и спас жизни тысячам людей. И надо сказать, что в большинстве своих мемуаров русские вспоминали о нем даже с нежностью. Они выжили, они добрались до обетованного края с его апельсинами и гранатами. Они даже сумели полюбить этот город с его криками муллы, с бесчисленными минаретами, кошками и стаями бродячих собак.

В чем-то он с тех пор совсем не изменился, а в чем-то стал практически неузнаваем. Не говоря уже о том, что он сменил имя, став Стамбулом. 

Уже больше тридцати лет я останавливаюсь в одном и том же отеле — Grand Hotel de Londres, ровеснике Pera Hotel. У меня есть свой номер на четвертом этаже с видом на Босфор, а в лобби висит моя фотография в рамке. Когда-то этот отель предназначался для пассажиров 2-го класса Orient Express. Сколько лет в нем живу, столько меня не покидает ощущение, что все это декорации для какого-нибудь винтажного детектива. И это действительно так. В редкий свой приезд я не застану здесь съемочную группу с кинокамерами, прожекторами, осветителями. Турецкие кинематографисты облюбовали Grand Hotel de Londrеs для съемок своих сериалов. Разумеется, это создает некоторые неудобства для постояльцев, но я отношусь к этому с пониманием. Тем более что в отеле я стараюсь проводить минимум времени. 

Обычно с утра я иду на угол в знакомое кафе пить свежевыжатые соки. Такого гранатового и апельсинового прессе, как в Стамбуле, нет больше нигде. А после этого отправляюсь на улицу Истикляль, что означает «Независимость». Там я долго иду вдоль старинных церквей, расположенных одна за другой. Армянский храм, французский, греческий, итальянский… А где-то между ними вклинивается пассаж, носящий имя великого французского певца Шарля Азнавура. И тут же греческие и арабские торговые пассажи. И все они ладят между собой, все мирно сосуществуют под одним небом и солнцем, которое в Стамбуле светит всем. 

***

Музеи и дворцы

Музей Пера

Музей с богатой коллекцией ориенталистской живописи и антиквариата, где нередко проходят и выставки современных художников.

Asmalı Mescit, Meşrutiyet Cd. No:65, 34430, Beyoğlu,
peramuzesi.org.tr

Долмабахче

Роскошный дворец на берегу Босфора, где сошлись воедино османская пышность и европейское изящество. Последняя резиденция османских султанов и последний адрес Мустафы Кемаля Ататюрка.

Vişnezade, Dolmabahçe Cd. No:1, 34357, Beşiktaş
millisaraylar.gov.tr

Бейлербей

Летний дворец султанов на азиатском берегу пролива. Интерьеры не такие роскошные, как в Долмабахче, но зато великолепный вид на Босфор.
Beylerbeyi, Abdullahağa Cd. No:12, 34676, Üsküdar
millisaraylar.gov.tr

Музей Сакип Сабанчи

Частный музей с потрясающей коллекцией каллиграфии, живописи и выставками мирового уровня. Расположен в особняке прямо у воды.
Emirgan, Sakıp Sabancı Cd. No:42, 34467, Sarıyer
sakipsabancimuzesi.org

Рынки и пассажи

«Аврупа»

Исторический торговый пассаж с витиеватыми колоннами и мелкими антикварными лавками. Туристы сюда почти не доходят.

Hüseyinağa, Sahne Sk. No:30, 34435, Beyoğlu

Чукурджума

Улочка антикварных лавок. Здесь можно найти все — от фарфорового Ататюрка до советского радиоприемника.

Firuzağa, Çukurcuma Cd. No:49, 34425, Beyoğlu

«Хаджопуло»
Старинный греческий пассаж, затерянный в районе Истикляль. Внутри — тихие кофейни и дух стамбульской богемы.

Şehit Muhtar, İstiklal Cd. No:116, 34435, Beyoğlu

Прогулки

Принцевы острова

Архипелаг у берегов Стамбула, куда можно сбежать от шума города. Здесь нет машин, зато есть старинные особняки и запах сосен. Меньше, тише и уютнее остальных — остров Бургаз. Там вы найдете дом писателя Саита Фаика, пляжи, велосипеды и чай в тени деревьев.

Паром от Kabataş или Kadıköy

В выпуске «ЗИМА. МИР» собраны ключевые события мира искусства, авторские путеводители по городам и портреты главных лиц русскоязычной эмиграции, которые меняют мировую культуру прямо сейчас. Заказать журнал можно по ссылке.