Есть определенная последовательность, в которой типичный иммигрант из Восточной Европы развеивает для себя мифы о Великобритании.
В первый месяц он узнает, что Альбион — не туманный. Во второй — что тут не сильно-то пьют чай, ни в пять часов, ни в любое другое время. В третий — что в «фиш энд чипс» не кладут чипсы.
В первые два года (или даже раньше, если ему нужно оформлять визы и ВНЖ) к нему приходит болезненное осознание того, что британское государство — такое же заскорузлое и бесполезное, как и его собственное.
В дальнейшие годы его ждет еще серия «инсайтов» — иногда болезненных, иногда не очень.
Среди не очень болезненных и даже забавных будет такой: рано или поздно он заведет себе британских коллег или просто знакомых (не будем использовать громкое слово «друзья») и узнает, что британцы неестественно сильно любят своих домашних животных.
«Да их в общем-то везде любят, они ведь потому и любимцы», — попытается возразить читатель, не видевший живого британца в глаза.
Спору нет, кошек, собак, попугаев и морских свинок любят не только в Соединенном Королевстве. Но только у британцев любимцам позволено все — лазить по диванам, брать еду со стола, сжирать ключи от машины и залезать в кровать (с грязными лапами). И ничего им за это не бывает. А если кто-то косо посмотрит на любимца или, не дай бог, дерзнет высказать претензии хозяину, то будет, мягко говоря, непонят — это будет грубым нарушением того, что в английском языке называется petiquette.
Любовь к домашним животным по-британски принято выражать открыто и громко. Итальянская мамаша поздравляет своего бамбино с днем рождения не так эмоционально, как британец каждое утро здоровается с соседской собакой.
Иногда нашему иммигранту даже кажется, что они не то что других людей, а своих собственных детей любят меньше, чем домашних зверей.
И со временем он убеждается, что нет, ему не кажется.
В поисках ответа на этот вопрос он, конечно, раскрывает книжку «Наблюдая за англичанами» британского антрополога Кейт Фокс. Скорее всего, ему эту Библию «англичановедения» посоветовал какой-нибудь земляк, переехавший в Англию за пару лет до него.
И он узнает оттуда, что этому феномену есть вполне разумное объяснение. Англичане, стеснительные и зажатые правилами приличий, которые они соблюдают с раннего детства, наделяют своих питомцев теми свободами, в которых всю жизнь отказывают себе. Домашнее животное в Британии — всегда немного альтер эго хозяина, его внутренний ребенок.
Вот что пишет Кейт Фокс:
Я уверена, что англичане получают огромное косвенное удовольствие от необузданного поведения своих питомцев. Мы даем им все те свободы, в которых отказываем себе: самые сдержанные и подавленные люди на земле имеют самых откровенно несдержанных, спонтанных и плохо воспитанных питомцев. Наши питомцы — это наши альтер эго или даже символическое воплощение того, что психотерапевт назвал бы нашим «внутренним ребенком» (но не тем внутренним ребенком, которого обычно имеют в виду — с большими грустными глазами, которому нужны объятия, — я имею в виду сопливого, грязного, наглого внутреннего сорванца, которому не помешала бы хорошая взбучка). Наши животные представляют нашу дикую сторону; через них мы можем выражать самые «неанглийские» склонности, можем нарушать все правила — пусть даже опосредованно.
Так что, когда в следующий раз наш иммигрант будет слушать от коллеги историю о том, как напакостил его пес, то он будет знать, как себя вести. Или, по крайней мере, как себя вести не надо. Последнее дело в таком разговоре — принимать жалобу за чистую монету и причитать: «Как это отвратительно, почему вы ему такое позволяете». Сказать такое коллеге — это плюнуть ему в самое сокровенное, в мечту, исполнение которой он на подсознательном уровне делегирует питомцу.
***
Теперь вы можете себе представить, какого масштаба бедствие должно постигнуть страну, чтобы британцы начали выгонять своих любимцев на улицу.
А они начали — и не только выгонять, но и чаще сдавать в приюты, и реже водить к ветеринарам. Начиная с прошлого года британские газеты регулярно пишут о том, что это стало слишком дорого.
За последние годы ветеринария в Великобритании пережила ползучую ценовую революцию. По данным Competition and Markets Authority (CMA), стоимость ветеринарных услуг выросла на 63% в период с 2016 по 2023 год — этот рост был значительно выше роста инфляции.
Но 63% — это абстрактная средняя цифра. На деле же в недавних публикациях полно историй о том, как владельцы животных получали астрономические счета и не в состоянии были за них расплатиться. Лечение для животных нередко стоит дороже лечения людей в частных клиниках: счета достигают пяти, шести, семи тысяч фунтов — в зависимости от характера заболевания. А один владелец даже сообщил, что выложил £13 000 за серию анализов, которые так и не дали ответа на вопрос, чем болеет его собака.
В Британии существуют фонды денежной помощи для животных (к примеру, Blue Cross и другие), владельцы которых не в состоянии заплатить за их лечение. СМИ сообщают, что в последние полтора года эти фонды получают зашкаливающий поток просьб о помощи, и помочь всем нуждающимся они не в состоянии.
Прежде всего, за лечение домашних питомцев в Британии всегда надо было платить — это и раньше было не бесплатно. И более того, оно и раньше нередко стоило дороже, чем лечение людей. У животных, в отличие от людей, нет NHS — все услуги частные. Кроме того, ветеринария, в отличие от медицинских услуг для людей, облагается VAT. И наконец, лечение животных нередко требует больше ресурсов. Например, для рентгеновского обследования кота или собаки чаще всего применяется наркоз, так как животное, в отличие от человека, не знает, что ему нужно не двигаться. Также ветеринарам бывают нужны помощники — привести, покараулить, развести по разным углам, если пациенты подрались, подержать лапы или челюсти на процедурах.
Все это, впрочем, не объясняет дикого роста цен в последние годы. Зато его объясняет вот какой факт: британская ветеринария с некоторых пор перестала быть уютным миром семейных клиник. Если в 2013 году всего 10% ветеринарного рынка Британии принадлежали крупным бизнес-структурам, то сегодня большой бизнес владеет уже 60% рынка и продолжает активно скупать маленькие клиники.
После покупки с клиниками происходит все то, что происходит в любой другой индустрии, куда приходят корпорации. Меняется не только вывеска, но и принципы работы, и ценообразование. Один ветеринар рассказал Би-би-си о внутренних таблицах эффективности, где отслеживаются такие показатели, как доход пациента, а от работников требуют повышения количества рентгеновских снимков, анализов, УЗИ и так далее. Если показатели низкие — клиника должна «представить план действий». Переводя на человеческий: лечить больше, назначать больше, проверять больше.
И иногда больше, чем нужно. Почему бы не назначить лишних анализов собаке или коту, владельцы которых в ветеринарии не разбираются, но продадут последнюю рубашку, лишь бы любимец был здоров.
Отдельная проблема — непрозрачность цен на ветеринарные услуги. Владельцы нередко узнают окончательные цены только тогда, когда получают счета, и часто они оказываются значительно выше предварительных оценок.
Беда еще и в том, что у большинства владельцев домашних животных в Британии нет страховки. А если у кого и есть, то на практике она часто не покрывает ничего, кроме регулярных осмотров.
В результате болезнь питомца рискует обернуться для хозяина финансовой проблемой. А порой и финансовой пирамидой, когда сначала люди тратят огромные деньги на лечение, а потом все равно привозят животное на эвтаназию, потому что дальше лечить у них средств нет.
Журналисты, пишущие об этой проблеме, рассказывают, что люди после смерти питомцев нередко решают не заводить новых животных, так как не хотят через десять лет вновь влезать долги.
К 2025 году проблема достигла такого масштаба, что в ситуацию решило вмешаться государство. CMA изучило положение дел и предложило реформы, которые должны изменить рынок.
Ожидается, что эти правила вступят в силу до конца 2026 года. Но поможет ли это? Даже сами ветеринары не уверены, что цены снизятся. Скорее, говорят они, британцы просто будут лучше понимать, за что платят.
И конечно, любить животных они не перестанут. Но цена этой любви для них теперь будет значительно выше — и, вероятно, они будут реже их заводить.
Алексей Кондрашов, основатель бренда Vinae Montae В этом интервью основатель бренда Vinae Montae рассказывает, как…
Лео Абрахамс. Фото: Anisa Sabiri О себе Давай начнем с того, что сейчас ты делишь себя между…
Откуда появилась традиция пикников Само слово пикник происходит от французского pique-nique — дословно «кусать мелочь». Оно появилось…
Анастасия Великородная и Игорь Титов. Фото: Юрий Давыдов У российского театра в Европе есть опасная…
Какие изменения происходят в женском организме с возрастом Первое — постепенное снижение метаболизма. Обмен веществ в 30 уже не такой активный,…
Густав Курбе, «Отчаяние. Автопортрет», 1843-1845 гг. В этом музейном сезоне у австрийцев в моде классические…