Радикальная нежность. Как прошла премьера спектакля Extra Life в Берлине

У российского театра в Европе есть опасная ловушка — застрять в формате манифестирующей травмы и вины и превратиться в сцену, где эмиграция снова и снова доказывает собственную боль о невозможности вернуться.

Сейчас, когда за четыре года слишком много вопросов уже задано и слишком много ответов получено, зрителю стал нужен другой театр, да и самому театру тоже. Он постепенно разворачивается от мучительной рефлексии на глобальные события к маленькому чеховскому человеку. Там, где большая история уже случилась, а человек все еще должен как-то проснуться утром, заварить чай, сказать близким «доброе утро» и прожить еще один день своей маленькой жизни, которая есть и наполнена маленькими личными событиями, а они важны так же, как глобальные мировые события, если не важнее.

Спектакль Extra Life попадает именно в эту точку. Это очень камерный, почти интимный спектакль, которому противопоказан большой зал. Его нельзя развернуть до театрального монумента, не разрушив саму природу материала. Максимум триста человек и то уже почти предел: здесь важна близость, дыхание, ощущение, что зритель не наблюдает издалека, а оказывается рядом с двумя людьми в момент их последней свободы.

Драматург Михаил Дурненков написал тонкую историю о двух стариках, которые сбегают от собственной семьи, когда одного из них, уже почти при смерти, хотят поместить в клинику и подключить к аппарату искусственного дыхания. Это история о человеке, которого хотят оставить жить по чужому сценарию, но он выбирает свой, непонятный, сумбурный, нелогичный, неправильный, смешной, но в этой последней попытке выбрать свою жизнь самому столько свободы. И здесь вопрос Extra Life становится гораздо шире сюжета. Есть ли жизнь после прежней жизни? Можно ли не только выживать, а жить?

Спектакль родился случайно. Михаил Дурненков и актер Игорь Титов были вожатыми в лагере «Камчатка», стоя в очереди за бургерами, Михаил рассказал другу идею мультфильма о двух стариках, которые сбегают на остров, чтобы прожить там свои последние дни.

«Я слушал и думал, насколько это вовремя. Я нахожусь в вечных поисках ощущения, что же я сейчас несу в мир, кто я такой и про что я вообще. Возникло то самое ощущение волшебства, когда мы определились, что будем делать спектакль, Миша писал по несколько сцен и тут же присылал почитать, так и получилась эта пьеса», — вспоминает Игорь Титов, он сыграл в спектакле того самого старика, который выбирает жизнь.

У главных героев пьесы нет имен — это он и она. Старик со старухой у самого синего моря, сбежавшие от всех сначала на автобусе, потом на пароме и после на угнанной лодке. На острове находится их дом с садом и сауной, здесь они провели самые счастливые годы своей жизни. Дом хранит много воспоминаний, в том числе детских, они не знают, как и на что будут здесь жить, но точно знают зачем, редкое счастье для нашего времени. Через обычные предметы, как старый чайник, игрушечная собака, свадебные наряды и машинки их детей они оба возвращаются к жизни, вспоминают, что такое плавать в холодном море, ловить рыбу, лежать в гамаке, вдыхать запах можжевельника.

Все роли играют брусникинцы Игорь Титов и Анастасия Великородная, и здесь есть незаметный зрителям второй слой спектакля и второй смысл Extra Life, это воссоединение актеров на сцене, впервые после отъезда они снова играют вместе.

«Мы с Игорем вместе учились, потом играли в одном театре почти 10 лет. Это удивительно создавать вместе спектакль, я не представляла и не ожидала, что это возможно. Было раньше ощущение, что это та часть жизни, которая осталась там, в Москве. Часто в разговорах о пьесе и на репетициях мы возвращались к прошлому опыту, к воспоминаниям, к нашему мастеру Дмитрию Брусникину, его волшебное присутствие мы ощущаем в жизни. Здесь оно стало частью нашего спектакля, по крайней мере, для меня. Его уход и при этом его незримое присутствие для меня очень перекликается с тем, что происходит в пьесе», — делится Великородная.

Сейчас Игорь живет в Берлине, а Настя в Лондоне, где в основном занимается преподавательской деятельностью, совмещает работу педагога в Королевской академии драматического искусства, где в свое время учились Энтони Хопкинс и Алан Рикман, и свой проект школу актерского тренинга «Система», которую она основала несколько лет назад с друзьями-актерами.

«Мне очень повезло, что в Лондоне получается совмещать актерскую работу с преподавательской, как это было всегда в моей жизни и раньше, еще в Москве. Просто чуть-чуть другая пропорция, в Москве играть получалось больше, а преподавать меньше, теперь наоборот. Но за три года жизни в Лондоне у меня случилось три спектакля, и достаточно регулярно получается играть. Хотя по актерской работе я всегда скучаю, и каждый выход на сцену — это счастье. Это та часть моей жизни, без которой мне сложно чувствовать гармонию», — говорит актриса.

Поставил пьесу режиссер Костя Новицкий, выпускник французской театральной школы Жака Лекока, известная парижская институция, которая объединяет артистов, режиссеров и клоунов. Во время учебы он работал в творческой команде «Мельницы» Славы Полунина, и это чувствуется в спектакле.

«Когда я приехал на Мельницу, к Славе, я уже был безумно влюблен в клоунаду и очень хотел заниматься этим синтезом. Как, например, в спектаклях у Андрея Могучего или Юрия Николаевича Бутусова, с которым у меня была честь познакомиться на «мельнице», он приезжал. Я, как и они, пытаюсь работать, как бы сказать, в жанре такой тотальной радикальной нежности», — говорит Костя.

На экране в очень короткой роли воспоминания об отце появляется Александр Феклистов. Пригласить его былоидеей режиссера — после долгих раздумий, кто может быть фигурой отца. И здесь тоже есть дополнительный мета-слой, о котором нужно знать зрителям. Феклистов — друг и однокурсник Дмитрия Брусникина, они немного похожи в интонациях и природной мягкости. Как признается Игорь Титов, он стал эхом их мастера, ощущением, что он рядом.  

«Радикальная нежность», наверное, самое точное название для формата этого спектакля. Хотя все трое — и режиссер, и актеры не могут определиться с названием формата, для Титова это сдержанная клоунада, для Великородной «мультфильм, который рождается прямо у них на глазах», для Новицкого — поэтическая клоунада. И для каждого зрителя это тоже будет что-то свое и по теме, и по жанру. Но ощущение этой тотальной радикальной нежности, которой так не хватает в наше ненежное время не отпустит еще очень долго.

После премьеры в Берлине спектакль покажут в Амстердаме — 17 мая. Билеты уже доступны по ссылке.