Загрузка ...
Его боевой клич «Entartons les pompeux cornichons!» — «Забросаем тортами напыщенных болванов!» — гремел и на кинофестивалях, и на конференциях в чинных аудиториях. Ноэль Годен родился в Льеже в 1945 году. Он изучал право, но стал кинокритиком, писателем, добровольным клоуном и знаменитым entarteur — «тортометателем», который воплощал в жизнь любимый трюк комиков немого кино. Его вдохновляла знаменитая драка тортами со взбитыми сливками в «Битве века» (1927) с Лорелом и Харди.
Его собственная «Битва века» началась с мистификации. В конце 1960-х Годен писал о кино для бельгийского журнала и придумал режиссера по имени Жорж Ле Глупье, который якобы бросил торт в лицо Роберу Брессону. Затем появилось продолжение про то, как Маргерит Дюрас, подруга Брессона, будто бы отомстила Ле Глупье, ответив ему тем же. Вишенка на торте: истории поверили, и Годену пришлось превратить собственную выдумку в реальность.
Когда Дюрас приехала в Бельгию, он встретил ее с тортом наперевес. Вымышленный Ле Глупье стал настоящим человеком, а газетная шутка превратилась в дело жизни. С этого момента Годен начал свою охоту на знаменитостей. Не на всех, а только на тех, кого считал достойными торта: самодовольными, надутыми, невыносимо серьезными. Неважно, были ли они при этом умными или глупцами. В списке его жертв побывали и велеречивые политики, и высокопарные «деятели культуры», и сказочные богачи: Билл Гейтс, Николя Саркози, Жан-Люк Годар, Морис Бежар, Патрик Брюэль и Бернар-Анри Леви. Принцип простой: чем выше человек ставит себя над остальными, тем выше и вероятность получить тортом по морде.
Одной из самых известных операций стала охота на Николя Саркози. Успех! И это вопреки всей системе тамошних ФСО и СБП. Год спустя тщательно подготовленная операция закончилась встречей Билла Гейтса с тортом. В обоих случаях организаторам помогали люди из окружения «целей». Сотрудники Microsoft подсказали тортометателям, как приблизиться к Гейтсу, а сторонники Саркози выдали расписание его передвижений. Годен любил процесс подготовки не менее, чем сам удар. Его забавляло, как человек, уверенный в собственной неприкосновенности, внезапно обнаруживает, что его секретари, помощники и охранники готовы с удовольствием подставить его под удар безумного кондитера.
Главным противником и антагонистом Годена стал философ и публицист Бернар-Анри Леви. Именно ему досталось больше всего. Леви пережил несколько нападений в Каннах, Брюсселе и Париже, где его публичные появления имели горький привкус крема.
Годен ненавидел людей, которые слишком серьезно к себе относятся. Он готов был лечить их взбитыми сливками до появления признаков выздоровления от мании величия, так что Бернару-Анри однажды был предложен мирный договор — но с одним непременным условием. Философ должен публично исполнить старинную песенку Мориса Шевалье «Видели ли вы новую шляпку Зозо?», в духе времени, с необходимым приплясыванием и прихрюкиванием. Леви отказывался. Поэтому получал все новые и новые торты. В какой-то момент он начал появляться на публичных мероприятиях с охраной, но даже телохранители оказались бессильны против веселого фанатика, который вместо оружия использует взбитые сливки.
Годен был не столько хулиганом, сколько человеком, который превратил хулиганство в жанр политического театра. Торт для него был не просто способом унизить противника. Это была попытка на несколько секунд спустить знаменитость из счастливого мира власти, денег, телевидения в мир обычных людей. После удачного тортакта модный философ снова становится просто человеком с кремом на лице и пиджаке. Политик превращается в ромовую бабу. Миллиардер — в человека, который вытирает нос рукавом. Именно это Годен и считал главным политическим эффектом. Он настаивал, что из-под крема пробиваются истинные чувства и истинный характер. Торт страшен только тому, кто и так подозревает в себе дурака.
Ноэль Годен не раз попадал в полицию и оказывался под судом. Французский политик, серьезный дядька Жан-Пьер Шевенман добился штрафов, компенсаций и судебных издержек. Годен заявил, что у него нет денег, и предложил друзьям помочь рассчитаться с правосудием. Во время веселой вечеринки необходимую сумму собрали и отправили Шевенману. Вряд ли бывшего министра это особенно утешило, ведь на суде он объяснял, что главное достояние политика — незапятнанный публичный образ.
Работать в одиночку становилось все труднее. Потребовались сообщники, фотографы и операторы. Ведь акт тортотерроризма имеет смысл только тогда, когда его увидели тысячи людей. Сама технология изменилась. Раньше торт можно было заказать в кондитерской. В последние годы приходилось отдельно проносить на место тортакта коржи, крем и взбитые сливки, чтобы собрать их непосредственно перед операцией, как бомбу из компонентов. Только эта бомба предназначалась не для уничтожения, а для унижения человека, для возвращения его в реальность хотя бы на несколько минут. Примеру Годена начали следовать в разных странах. Постепенно вокруг него возникла настоящая сливочно-террористическая группа «Интернациональная кондитерская», а сам Ле Глупье объявил себя ее председателем.
Даже постарев, Годен продолжал защищать свое правое дело. Он выпустил книгу «Cream and Punishment» — игру со словами в «Преступление и наказание», — а затем «Entartons, entartons les pompeux cornichons!», посвященную тридцати годам «кондитерской герильи». В 2023-м он совершил свой последний тортакт, запулив кремом в лицо генерального директора Ryanair Майкла О’Лири у здания Европейской комиссии в Брюсселе — за все мучения его пассажиров.
Самое интересное в истории Годена даже не то, сколько людей он облил кремом. А то, как они на это реагировали. Одни подавали в суд, другие бросались на вестника правды с кулаками, третьи требовали его наказать. А вот Жан-Люк Годар, которому Годен попытался залепить лицо тортом на Каннском фестивале, отказался писать на него заявление в полицию. «Это немое кино догнало меня!» — отреагировал он и даже потребовал не лишать нападавшего фестивальной аккредитации.
Ноэль Годен умер в воскресенье, 23 августа 2026 года, в возрасте 80 лет, оплаканный как национальный и эмоциональный герой. Его Жорж Ле Глупье, похоже, ушел со сцены. Но напыщенные болваны никуда не делись. А значит, у кондитерской герильи есть прекрасное сладкое будущее.
