Загрузка ...
Прилетаю на Колыму, еду по трассе к Магадану, прошу водителя остановить возле старого здания аэропорта, может, сюда прилетал Уоллес в 44-м смотреть, как моют золото для оплаты ленд-лиза?
Нет, говорят, этот аэропорт построили много позже, внутренне не соглашаюсь, лезу через забор, чтобы исследовать руины… руины всегда интересны, всегда манят загадкой, про руины легче допридумать, нафантазировать… поднимаюсь по заваленной серым щебнем лестнице в комнату диспетчеров, откуда идеально видно взлетное поле, заросшее цветами иван-чая, его заросли — везде на Колыме, лиловые вспышки в сером пейзаже, поднимаюсь — в диспетчерской почти обвалился потолок, стены потрескались, краска слезает струпьями, мусор, поломанные деревянные рамы свалены в углу, в центре стоит какой-то старый сундук, и… на открытой крышке этого сундука — яркое пятно, странное в этом пыльно-сером интерьере — вырезанный из старого журнала портрет Аллы Демидовой, ей на этом снимке, наверное, лет 30, не больше…
Алла Сергеевна смотрит на меня, сощурившись, с ее фирменной полуулыбкой, словно радуясь моему удивлению, моему остолбенению, моей оторопи… Алла всегда появлялась в моей жизни неожиданно. Давным-давно после премии Тэффи меня позвали работать на Авторское телевидение и предложили сделать проект «Уроки русского» — большие актеры читают русскую прозу. Меню было ошарашивающе шикарное — можно было выбрать, с кем работать: Ефремов, Ульянов, Табаков, Доронина, Демидова… Это как двери, которые перед тобой могут открыться, надо только набрать правильный код… Я тогда выбрал Демидову.
Мы с редактором Галей Скоробогатовой придумали, что она прочтет «Темные аллеи» Бунина, хотя некоторые сомневались: как же она будет читать любовные рассказы, она же такая интеллектуальная, такая холодная… Холод. Интересно слышать было мне, южному парню, про этот пресловутый демидовский холод. Мне как раз хотелось охладиться. Алла Сергеевна согласилась читать Бунина, я встретился с ней, вернее не с ней, а с ее недоверием… С ней всегда так — сначала в комнату входит Недоверие, а потом уже Алла Сергеевна, и в зависимости от твоего поведения, от того, каким она увидит тебя из бойницы башни своей строгости, от этого все и зависит — растает Недоверие и появится настоящая, живая Демидова или нет…
Мы поехали с ней на ее машине на Икшу, общаться и обсуждать сьемку, водит она залихватски, лет 40, если не больше, сама за рулем, амазонка… Она показала мне красивое поле, которое тогда еще не было застроено, они там гуляли со Смоктуновским, мы стояли на балконе ее тамошней квартиры и молчали, глядя на это поле…
Потом были съемки — сложные, странные, вдохновенные — я столкнулся с самыми разными Демидовыми — это важно сказать: Алла Сергеевна никогда, ни разу за все долгие годы наших с ней встреч, наших с ней разговоров, светского общения, работы, никогда не была тем же человеком, которого ты видел в прошлый раз…
Это в чем-то пугающее свойство меняться — не только дар большой актрисы, не только профессия, не только психологическая защита, похожая на дымовую завесу, которая скрывает от неприятеля, не только…
Это какая-то оптическая иллюзия — чудесное, магическое, волшебное свойство природы Аллы Демидовой меняться в зависимости от обстоятельств времени, места и в зависимости от таланта смотрящего…
В разных ситуациях я видел ее Снежной королевой, Дивой, испуганной девочкой, Великой старухой, Горгоной, женой Лотта, одиноким мужчиной, страстной женщиной, холодным изваянием, человеком, голограммой… и вот в довершении — в ее высшем проявлении — отдельно существующей полуулыбкой в заброшенном аэропорту в Магадане.
Будды являются нам радугами и этим чудом явления дают надежду. Демидова может появиться яркой фотографией из забытого журнала и вызвать вихрь чувств и взрыв эмоций… А вы говорите: холодная, холодная… Тьфу на вас.
