Загрузка ...
«Я всего лишь передаю истории», — объяснял режиссер в интервью «Les Dernières Nouvelles d’Alsace». И добавлял: «Для тех, кто живет в этом конфликте, важно знать, что они не забыты и не одиноки».
В этом скромном определении собственного дела — почти весь он. Он готов и умеет слушать, запоминать и передавать услышанное дальше. Чтобы мир знал. Книга выросла из поездки Хазанавичюса в Украину в ноябре 2023 года. Режиссер отправился к военным вместе с участниками украинских «Культурных сил» — это что-то вроде агитбригады — артистами, выступающими перед бойцами. Там один из музыкантов предложил ему съездить на передовую. К тому времени Украина уже стала для режиссера не чужой — Хазанавичюс был послом UNITED24, платформы сбора пожертвований. Деньги от книги тоже уходят на помощь Украине.
В интервью французскому изданию журнала TIME Хазанавичюс так объяснял свою вовлеченность в украинскую трагедию: «Я позиционировал себя не как кинорежиссер, а как европеец. С самых первых дней российского вторжения в феврале 2022 года я воспринимал украинское сопротивление как жертву ради Европы. Мне, как и многим во Франции, казалось, что мы должны внести свой вклад. Я не считаю петиции или демонстрации бесполезными, но предпочитаю конкретные действия. Я выступал в телепередачах, рассказывал об Украине, но очень быстро понял, что мне будет комфортнее быть свидетелем, чем осуждать несправедливость, сидя на диване».
И добавляет: «…очень быстро я понял, что для меня все, что связано с войной, было зрелищем — как в новостях или в кино». Петь и играть он не умеет, зато умеет рассказывать и прекрасно рисует. Значит, будет знакомиться с людьми, записывать их рассказы, рисовать их портреты, а потом сделает книгу и соберет деньги. Такое спокойное будничное рассуждение о чужой беде особенно убедительно рядом с привычными торжественными декларациями солидарности и бесконечным выражением озабоченности. В «Дневниках» — лица людей, которым пришлось научиться воевать.
Война стала их рутиной, нежеланным, но необходимым образом жизни. И война вдруг делается мучительно близкой для того, кого чужая боль привела знакомиться с пеклом: вот человек, который совсем недавно занимался примерно тем же, чем ты, а теперь его жизнь измеряется совсем другими расстояниями и сроками, другими страданиями и той ненавистью, о которой в прежней жизни он даже в себе не подозревал. В спектакле Желаса эти портреты получают тело и голос. Девятилетний Максим собирает деньги на помощь фронту. Молодая скрипачка становится военнослужащей. Музыкант Мирослав исполняет регги. Раненые шутят о том, над чем благополучный зритель боится даже улыбнуться.
Беккер мгновенно меняет осанку, интонацию, движение — и перед нами уже другой человек, со своей прежней жизнью, которую война оборвала, но не сумела отменить. За военной формой проступают профессии, привязанности, привычки. Из этих подробностей и складывается сопротивление обезличиванию. Тому же французскому TIME Хазанавичюс признавался, что его интересовали самые простые вещи: «Вы иногда смеетесь, несмотря ни на что? Плачете? Как вы ходите в туалет в окопах?»
В торжественных рассказах о войне нет таких подробностей, но из них как раз и складывается неудобная окопная повседневность. Ни в книге, ни на сцене ее досконально не воспроизвести, но Юго Беккер вдыхает в книжные строки дыхание войны и несокрушимости человека на ней, и зал дышит вместе с ним. По окончании — неожиданно долгая тишина. К этим людям война подошла так близко, что они замерли от этой страшной близости. Потом — овации.
В 2024-м вышел первый анимационный фильм Хазанавичюса «Самый ценный груз», участвовавший в каннском конкурсе и разгромленный критикой. Хотя его бабушкам и дедушкам с его маленькими родителями удалось скрыться от нацистского преследования, он считает Холокост во многом своей личной историей. (Кстати, у Хазанавичюса уже был опыт обращения к теме геноцида — в 2004 году вышел документальный фильм «Убейте их всех! Руанда: история „незначительного“ геноцида», к которому он писал сценарий и который продюсировал).
Экранизация сказки Жан-Клода Грюмбера и украинские портреты сходятся в одном желании — всмотреться в человека, которого большая история превращает в безымянную единицу. Из поезда, везущего евреев на смерть, отец выбрасывает сверток с младенцем. Только там, за стеной вагона, у его дочери остается надежда на жизнь. В заснеженном лесу девочку подбирает бедная жена дровосека. Женщина не знает, как спасти мир, но знает, что ребенка надо согреть и накормить. Среди огромного, налаженного людьми движения к смерти возникает крошечное встречное движение: чьи-то руки поднимают из снега чужую девочку, прижимают к груди, несут домой. Дома ее ждет муж, зараженный антисемитскими предрассудками. Он привык считать евреев существами без сердца. Но у младенца сердце бьется — и эту простую истину уже невозможно согласовать с усвоенной ненавистью. Ребенок постепенно меняет человека, которому, казалось бы, неоткуда взять нежности. Добро здесь требует вполне осязаемых усилий — поделиться едой, выдержать чужую враждебность, рискнуть собой.
Хазанавичюс долго не решался снимать о Холокосте — для него это слишком близкая, семейная история. Грюмбер, друг его родителей, которого Мишель знает с детства, помог найти интонацию. А Беренис Бежо, жена режиссера, напомнила об их детях, которым тоже необходимо передать знание о прошлом. Он снимал о памяти, без которой невозможно движение к свету и к миру.
«Если фильм и призывает нас помнить кого-либо, то именно праведников народов мира. Мужчин и женщин, которые рисковали своими жизнями, чтобы спасти других людей. Им фильм и воздает почести. Это фильм не о поминовении жертв и не об осуждении палачей», — рассказывал режиссер.
В картине нет ужасов концлагеря, кроме одной очень выразительной сцены: женщину и ее другого ребенка отправляют в газовую камеру, мы видим, как они проходят на заднем плане, исчезают, а экран темнеет. Затем члены зондеркоманды забирают тела, чтобы сжечь их. Неожиданно для этого фильма натуралистично, но не слишком жутко — анимация больше, чем игровое кино, дает возможность отстраниться от натурализма, дать зрителю больше пространства для воображения, и это срабатывает — зритель даже больше, чем в игровом кино, вовлечен в процесс. Красота здесь соседствует с ужасом, не заслоняя его. И все-таки фильм беспредельно нежен — в мире, где людей перевозят как груз, кто-то продолжает видеть в чужом ребенке бесценную жизнь. Девочка дышит, всхлипывает, растет. Значит, у мира остается будущее.
У автора шпионских комедий и «Артиста» всегда было острое чувство формы. Он умел оживить немое кино, с удовольствием воспроизводил пластику старых боевиков, высмеивал колониальное самодовольство своего обаятельного агента 117. Позже, в «Поиске» (2014), обратился к ребенку, потерявшему родителей во время второй чеченской войны. Через очень разные жанры постепенно проступает одна устойчивая черта: интерес к человеку, чье достоинство слишком легко не заметить за красивой картинкой, государственным величием или привычным предрассудком. Поэтому между «Украинскими дневниками» и «Самым ценным грузом» нет разрыва, который будто бы должен разделять фронтовой репортаж и анимационную сказку. В обоих случаях Хазанавичюс останавливает взгляд на отдельной жизни. Рисует лицо, дает человеку договорить. Подхватывает сверток, который история выбросила в снег.
Недавно в архивном документе 1937 года довелось прочитать в материалах следствия по делу одного репрессированного и впоследствии расстрелянного писателя такое обвинение: «Его интересует не человечество, а человек». Если такое «обвинение» применить к Хазанавичюсу, то вердикт очевиден: виновен.
