«Второй родины не бывает, бывает только одна». Интервью с Ксенией Раппопорт

9 мая в зале Kings Place состоится единственный показ спектакля «Неизвестный друг»  актрисы Ксении Раппопорт и пианистки Полины Осетинской.

Эта камерная, интимная история основана на малоизвестном рассказе Ивана Бунина, написанном им в 1920-х годах в Приморских Альпах под впечатлением от переписки с неизвестной поклонницей, живущей в Дублине. Моноспектакль актрисы Ксении Раппопорт будет сопровождаться музыкальной программой из пьес Чайковского, Рахманинова, Равеля, Дебюсси, Форе и современных российских композиторов Антона Батагова и Петра Карманова. Исполнитель – пианистка Полина Осетинская.

Критик Алексей Мунипов поговорил с Ксенией Раппопорт о Бунине, о тоске по русскому и родному и о том, можно ли влюбиться в искусство.

— Что для вас главное в этом маленьком рассказе?

— Прежде всего это совершенно изумительная литература. Я вообще Бунина очень люблю. И тема нам всем очень понятна: что происходит с человеком при столкновении с искусством. Бывает ведь, что люди сходят с ума от любви к кому-то, кого они никогда даже не видели — вот и с искусством так же. Есть книги, фильмы, картины, которые способны полностью тебя изменить. А еще бывают талантливые зрители и слушатели, в душах которых при встрече с настоящим искусством могут прорасти невиданные деревья. Мне кажется, это и произошло с героиней нашего спектакля.

— При этом прочитать его можно по-разному, в том числе как тревожный морок одинокой женщины, которая просто придумала себе этого писателя.

— Ну почему одинокой? Обеспеченная женщина, удачный брак, трое детей, абсолютно полноценная жизнь. Просто у нее настолько тонкая и восприимчивая душа, что при столкновении с бунинской прозой в ней разгорелся настоящий пожар. Мне часто говорят, что это какая-то типично женская история, а мне кажется, такое и с мужчинами бывает. Вот есть у тебя в душе какой-то недостижимый образ, и ты все ждешь чего-то, представляешь, как все мечты воплотятся… Абсолютно универсальное чувство.  

— Но она же прямым текстом говорит, что пишет эти письма, чтобы от нее осталась хоть пара строк

— Проблема в том, что она хочет писать, но понимает, что не выходит. Ну не писатель она. Тянется к этому, набрасывает какие-то кусочки, но все не то, не то. Это же такая частая история, когда тебя переполняют чувства, но ты не можешь переплавить их в стихи или прозу. Просто Бог не дал. Или еще хуже — дал, но чуть-чуть. Конечно, все это выливается в сильнейшую фрустрацию.

— Как вы думаете, сегодня ваша героиня стала бы писать такие письма в никуда? Или просто завела бы блог?

— Может, и завела бы. У нас просто больше нет этого жанра – письма без ответа. Послал СМС, и сразу видишь, дошло оно или нет. А вот этих эмоций — господи, я их послала уже столько, хоть одно из десяти точно должно было дойти — больше нет. Я не думаю, что она их пишет в никуда, что она его выдумала. У этих писем есть очень конкретный адресат: это автор книги, которая ее сильно тронула. И это чувство, что кто-то понял ее даже лучше, чем она сама, и рождает ее настойчивость, даже требовательность.

— Временами почти пугающую. Кажется, еще чуть-чуть, и этот бунинский рассказ превратится в историю про сталкинг, в кинговскую «Мизери».

— Конечно. Но откуда берется ее настойчивость? Он же первый начал! Он написал книгу, обращенную непосредственно к ней! Так отвечай теперь, черт побери, объясни, что ты со мной сделал, давай поговорим!  

— Что для вас в этом спектакле самое сложное?

— Очень сложно взаимодействовать с музыкой, она ведь настолько сильнее текста… Это просто два разных мира. Иногда даже хочется уйти со сцены, чтобы не мешать концерту. Полина очень тонко чувствующий исполнитель, и играет каждый раз по-разному, мы стараемся друг друга слышать, подхватывать — это интересно, но и сложно, конечно. Я ведь тоже не умею играть одинаково.

— Вы много работаете на Западе. Есть ли ощущение, что от вас как от русской актрисы чего-то ждут?

— Конечно. Ждут Станиславского и Немировича-Данченко. Вопрос в том, что это значит. На Западе ведь тоже работают по системе Станиславского. Честно говоря, я не очень люблю все эти разговоры про русский психологический театр. Нет никакой единой русской театральной школы. Есть Женовач, Брусникин, Рыжаков, Серебренников — это совершенно разные режиссеры. Есть школа Табакова, школа Додина, школа Фоменко, школа Фельштинского, как их можно объединять? При этом хороший артист хорошо играет в любой системе. А плохому никакая школа не поможет.

— Вам не кажется, что этот рассказ — прежде всего про тоску русской женщины за рубежом? И шире — про эмиграцию: «мне грустно думать, что я где-то в чужой стране»… Когда «Неизвестный друг» был впервые напечатан в берлинском эмигрантском журнале, наверняка он читался именно так.

— Конечно, эта тема там тоже есть. Даже интересно, как он прозвучит в Лондоне. Когда мы играли «Неизвестного друга» в Израиле, это не очень чувствовалось. Мне вообще кажется, что Бунин от имени этой героини писал о себе. Это во многом мужская история. Она смотрит на мир его глазами. Но эта тоска — она ведь и в России может накрыть. Наверняка у Бунина были такие же читательницы, которые писали ему: «Сижу у себя в Пскове и думаю, почему я не могу с вами просто поговорить»? Разве что наша героиня точно знает, что она его никогда не увидит, и поэтому ее чувства так обострены. И это ее томление по русскому, по родному тоже угадывается. Хотя она так давно живет за границей, что уже говорит о ней «вторая родина». Но ведь второй родины не бывает, бывает только одна.

— Про что все-таки для вас этот спектакль?

— Про то, что наши фантазии всегда сильнее любой реальности.

—

Спектакль организует некоммерческий негосударственный проект M.ART, продвигающий современную российскую культуру за рубежом. Руководитель проекта – продюсер Софья Капкова. «Мы привозим в Лондон, Нью-Йорк и Тель-Авив тех, кто уже получил признание в России, но еще недостаточно известен в мире. Проект рассчитан как на русскоязычных зрителей, живущих за рубежом, так и на всех, кто интересуется современным российским искусством, Россией, новыми художественными практиками», – говорят его создатели.

Фото предоставлено проектом M.ART.