Загрузка ...
Она расположена в художественном кластере на четвёртом этаже, где вдоль коридора тянутся открытые светлые мастерские дизайнеров и художников. У Сасана всё иначе: его студия расположена в самом конце, за закрытой дверью. Но стоит войти внутрь, и ты словно сквозь портал попадаешь в необычное пространство. В приглушенном освещении кинетические объекты висят, мерцают, вибрируют, как будто ждут прикосновения. Одни выглядят завершёнными, другие остаются на стадии эскиза, словно фиксируя процесс мышления. «Это далеко не всё, многое в гараже», — замечает художник. Но и того, что перед глазами, достаточно, чтобы понять: здесь всё находится в движении — и работы, и идеи.
Сасан описывает свою практику как «абстрактную кинетическую скульптуру, основанную на социальных механизмах». Движение для него — не только физическое явление, но и форма коммуникации и способ мышления. Почти все работы предполагают участие: нужно нажать кнопку, повернуть рычаг, коснуться поверхности. Только тогда они откликаются — издают звук, меняют форму, светятся, рассыпаются, движутся. Зритель оказывается не столько перед скульптурой, сколько внутри процесса, который постепенно развивается. Художник называет свои работы «порталами», через которые зритель входит в пространство размышления.
По первому образованию Сасан Сахaфи — архитектор-дизайнер, и переход в искусство он описывает как драматический разрыв, почти разрушение прежней логики. Дизайн, по его словам, требует знания, точности и цели. Искусство допускает неопределённость и незавершённость. «Можно сказать: я не знаю», — говорит он, и это «незнание» становится формой свободы. Мышление, по его словам, должно меняться: «если через два года я думаю так же, это уже не кинетика, а, возможно, эстетика».
Сасан родился в Тегеране (Иран), вырос в Стамбуле (Турция) и уже более пятнадцати лет живёт в Лондоне. Этот опыт он описывает не столько через противопоставление Востока и Запада, сколько через различие в отношении к стилю мышления. Философия, в его понимании, связана не с обладанием истиной, а с её поиском — с «любовью к мудрости». Отсюда и нежелание формулировать окончательные ответы: его работы не утверждают, а предлагают, задают вопросы и остаются открытыми.
Скульптуру Three Modules: Self-Retrospective (2022–23) можно рассматривать как автопортрет. Её три части — IWas Born, I Was There, Here I Am! — описывают становление художника через время, географию и состояние. Однако вместо фиксации идентичности работа её расшатывает: элементы включаются, смещаются, меняются. Идентичность здесь формируется в процессе и не является окончательной.
Тема идентичности также раскрывается в серии Portals: Together (2021). Небольшие конструкции из картона, проволоки и света нужно брать в руки, включать и приводить в движение. Только тогда они начинают «говорить», открывая пространство для интерпретации. Одна скульптура рассказывает историю ностальгии: находясь в городе, человек романтизирует и тоскует по лесу, в котором жил раньше (Forest to city, 2021). Другие работы представляют собой парные формы, которые соединяются в единое целое, движутся вместе, «дружат» и даже «поют», но при этом могут разъехаться на своих колёсиках (The friends, 2021).
Постепенно интерес Сасана сместился от темы идентичности к более широким социальным структурам. «Слишком много стало одержимости идентичностью», — замечает он. Его внимание сосредоточилось на том, как устроены связи между людьми и как они функционируют. В работе Murmuration: A Social Mechanism (2023) исследуется коллективное движение. Отсылая к полёту стай птиц без лидера, художник задаётся вопросом, возможно ли подобное в человеческих сообществах. На платформе расположены элементы, которые сталкиваются, цепляются друг за друга и постепенно собираются в общий ритм.
К этой теме примыкает серия Death Rituals (2023–24), где художник обращается к тому, как общество формирует память о прошлом. В объектах Cemetery: Descry the honour (2023) и Wiggles: A conversation between the dead! (2024), зритель снова вовлекается во взаимодействие: прикосновение запускает звук, движение и свет. Внимание смещается к живым — к тем, кто наделяет прошлое смыслами и говорит от имени тех, кто уже не может ответить.
В серии Powerscape (2025) Сасан рассматривает власть не как устойчивую иерархию, а как подвижное отношение. В одном объекте появляется «животное» — подвешенная форма, которая дышит и пульсирует, напоминая о внутренней силе, не поддающейся полному контролю (An Animal Within Us). В The Monolith прикосновение запускает свет и звук, и объект реагирует почти ритуально. В другой модели, напоминающей пирамиду из чёрно-белых шариков, движение разрушает вершину, тогда как основание остаётся устойчивым, ставя под сомнение представление о том, где находится власть.
Отсюда возникает и тема свободы. Сасан, следуя различию Исайи Берлина между «свободой от» и «свободу для», обращается к вопросу внешней и внутренней свободы. Освобождение от внешних ограничений и свобода – это разные понятия. В работе Portals: Tension (2021) он показывает, как человек оказывается внутри системы, где ограничение задаётся извне. На экране чёрная точка движется в замкнутом пространстве, не выходя за его пределы и притягиваясь к центру под воздействием общества. Эти формы вызывают у зрителей устойчивые ассоциации: их воспринимают как глаз, утробу или куриное яйцо. «Почему мы сразу думаем о курином яйце?» — спрашивает Сасан. Ведь большинство яиц в природе не куриные и имеют другую форму. Но мы видим именно то, к чему привыкли. В этом автоматизме он видит непонимание самой идеи свободы — зависимость от усвоенных образов и способов мышления.
Эта тема получает развитие в работе The Last Passenger (2025). Если в Tension ограничение задаётся извне, то здесь оно становится внутренним. Конусообразный объект движется по полу без заданного направления, посылая световые сигналы, напоминающие азбуку Морзе, но остаётся непонятым. Сигнал не находит отклика. «Он заперт в собственной голове», — объясняет Сасан. Даже в открытом пространстве движение остаётся ограниченным, хотя уже не продиктовано обществом. The Last Passenger не свободен. Освобождения недостаточно для свободы.
Художник отмечает, что сам находится в процессе поиска смысла свободы, и работа с кинетическими скульптурами для него — это способ освобождения от навязанных представлений и ограничений. Практику Сасана Сахaфи трудно свести к одному определению. Она существует на пересечении создания кинетических скульптур, исследования и философии. Его работы приглашают к общению, предлагая увидеть привычное иначе.
