Simply the best! Три звезды на фоне войны и Голливуда

Юра Борисов: на роль гопника с глазами Моны Лизы

Юрий Борисов, предпочитающий оставаться Юрой, родился в 1992 году в подмосковном Реутове, окончил Щепкинское училище, год отработал в «Сатириконе», но еще в студенческие годы понял, что сцена — не его место силы. Тому поспособствовали кинорежиссеры, приметившие талантливого студента. Первые роли были крошечные и безымянные вроде «паж Петра II», зато Юра мелькнул в небольшой роли юного гопника аж у самого Андрея Звягинцева в «Елене».

Есть актеры, которым, кажется, все равно что, где, у кого играть. Это не упрек — это своего рода диагноз многих артистов, внутреннее непререкаемое требование актерской натуры, которое выше любого высокого вкуса. Юра — из таких актеров, поэтому его фильмография, особенно ранняя, изрядно замусорена: то третьесортный сериал вроде «В зоне риска» или «Мама-детектив», то никчемная патриотическая лабуда вроде «Т-34» или «Молодой гвардии», то историческая клюква с «мединским» душком вроде «Союза спасения». По-настоящему его заметили в 2019-м после фильма Бориса Акопова «Бык», где Борисов вернул нас в «лихие 90-е», сыграв лидера преступной группировки. После «Быка» процент низкопробного на пути Борисова заметно уменьшится, сериальный мусор отправится на свалку, поздняя фильмография обретет вид изысканной цепочки тонкого плетения — «Серебряные коньки» Михаила Локшина, «Купе № 6» Юхо Куосманена, «Капитан Волконогов бежал» Наташи Меркуловой и Алексея Чупова, «Мама, я дома!» Владимира Битокова, «Год рождения» Михаила Местецкого.

Кто-то плевался, кто-то восторгался, но речь не о том — а о том, что Борисов, сыгравший доброго гопника, стал первым российским актером, номинированным на «Оскар». Приглашения в международные проекты не заставили себя ждать.

Недавно Юра вспомнил свое театральное прошлое, сыграв главного героя в «Гамлете» в МХТ (постановка Андрея Гончарова). Критика приняла спектакль довольно кисло, а худрук Театра им. Ермоловой Олег Меньшиков и вовсе разродился уничижительно-гневным комментарием: «То, что я увидел, это театральная катастрофа. Театр породил чудовище». Так это или нет — сейчас неважно. Важно, что снискавший мировую славу Борисов впервые оказался в гуще такого сложного материала и, как говорят видевшие спектакль, вне зависимости от их отношения к постановке, был нов и предельно органичен. Это уже совсем новая ипостась оскаровского номинанта, шаг вперед.

Юра не из тех, кого называют Актер Актерыч. Он не лицедей. Обывательская молва злобно приписывает ему неумение быть разным, не замечая его глаз. У него уникальные глаза, в них — эпицентр его таланта, главное хранилище в его актерском арсенале. Даже сейчас не вспомнить, у кого у живущих и почивших актеров такие глаза. При почти полном отсутствии мимики его лицо может выражать тысячу эмоций — оно бывает мужественным, добрым, опасным, напряженным, — и каждая эмоция здесь на пике. На Борисова можно смотреть бесконечно, он как Мона Лиза. Сколько ни смотришь — каждый раз ловишь глаза, всматриваешься в спектр и не понимаешь, что именно ты увидел и как такое возможно.

Александр Кузнецов: опасный элемент

Его ровесника Александра Кузнецова злые языки тоже упрекают в застылости имиджа — мол, всегда одинаково брутальный, лицо — вечная маска маскулинности, четырежды сломанный нос несет как знак мужественности. Ох уже эти невнимательные зрители, не дающие себе труда вглядеться чуть глубже, не умеющие увидеть пружину, что, сжатая, живет у Кузнецова внутри и словно шантажирует пространство вокруг: вот сейчас чье-то неверное движение, неуместное слово — и она распрямится. А тогда беды не миновать. Если Борисов — это глаза, то Кузнецов — всегда опасность. Это опасность внутреннего протеста, энергия несогласия.

Первой заметной ролью Кузнецова в кино стал фильм «Скиф», где он сыграл отважного воина Куницу. Небольшая роль у Кирилла Серебренникова в «Лете», потом — в «Кислоте» Александра Горчилина, где актерское амплуа Александра наконец предстало во всей красе — мятущийся бунтарь, не знающий, куда направить свою бунтарскую энергию, злой, умный, нервный. Его герой всегда сопротивляется — даже в «Содержанках» его жиголо, ненавидя свое ремесло, стиснув зубы идет к своей цели через постели клиенток, чтобы рано или поздно оказаться на коне. Видимо, поэтому он и стал так популярен среди молодой городской аудитории конца 2010-х. С 2018-го началась его зарубежная карьера — «Фантастические твари. Тайны Дамблдора», «Мой легионер», «Главы государств», «Камикадзе» (последний, кстати, получил на Rotten Tomatoes рейтинг 100% — почти небывалое дело). В картине Сергея Лозницы «Два прокурора» сыграл молодого юриста, по наивности в 1937 году вступавшего в противоборство с НКВД.

С началом войны Кузнецов уехал из России, живет в Лондоне и сумасшедше много работает, пробует себя в режиссуре и даже создал свою рок-группу. Мы еще его услышим!

Марк Эйдельштейн: «Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный»

Самый юный из наших героев, 24-летний Марк Эйдельштейн, — несмотря на то что моложе Кузнецова и Борисова всего на 10 лет, — принадлежит уже даже не к новому, а к новейшему актерскому поколению. Его судьба — взлет популярности такой стремительности, что мы даже толком ничего не успели про него узнать, а он уже стоит на сцене каннского Theatre Lumiere. Взлетел сразу, без разгона, вертикально, как мячик, пущенный мощной пружиной. Ему не пришлось долго завоевывать признание, не пришлось продираться через частокол капризов киноиндустрии. «Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный» — таким он сразу влюбил в себя зрителей сначала сериала «Монастырь», потом — фильма «Сто лет тому вперед». А после «Аноры» влюбил в себя всю киноиндустрию — детская бесшабашность, юношеское легкомыслие, взрослая чувственность, спрятанные под шапкой буйных кудрей, безудержная искренность актерской игры и какая-то щенячья нежность всего облика, да еще, конечно, магнетический талант. Как тут удержаться западной индустрии? Ей всегда нужна свежая кровь, а Марк — это она и есть. Не кровь даже, а шампанское.

Сравнения его с Тимоти Шаламе раздражают безмерно. Для зарубежной критики такие сравнения — самый простой способ объяснить своему, отечественному, читателю, кто такой Марк Эйдельштейн. У него уже подписан контракт на участие в продолжении сериала Mr. & Mrs. Smith и контракт с крупнейшим американским актерским агентством William Morris Endeavor (WME). На прошедшем недавно Каннском фестивале он появился в главной роли во внеконкурсной картине Шарлотты Колберт «Становясь Капой» — биографическом фильме о знаменитом фотографе Эндре Эрне Фридмане, который вместе со своей возлюбленной долго мистифицировал мир, придумав некоего Роберта Капу, богатого и знаменитого американского фотографа. Словом, любовь западной индустрии к Марку случилась с первого взгляда. Впрочем, у него все стремительно — он не позволяет жизни идти, она обязана нестись.

Для поколения зумеров Эдельштейн сразу стал своим. Он не бунтарь, не страдалец, он не таит в себе ни загадки, ни опасности — он молодой повеса, время от времени, да и то ненадолго, дающий себе удовольствие порефлексировать. Его легко можно представить себе как в модном кафе на Патриарших, так и с тяжеленным рюкзаком карабкающегося по крутому склону.

Гости из будущего

Итак, три актера. Три героя. Три разных звезды, оказавшиеся одновременно на горизонте мирового кино. Все вместе — портрет актерского поколения 20-30-летних. Борисов — герой, выросший из опыта постсоветской России. Кузнецов, его ровесник, — герой, который пытается этому опыту сопротивляться, как впрочем, и всему на свете. Эйдельштейн — герой, который уже вышел за пределы постсоветского опыта, еще только родившись.

У них разная актерская природа, разный темперамент, но их можно назвать актерами новой волны. Наиболее значимый персонаж из всех троих — безусловно, Борисов. Факт его номинирования на «Оскара» говорит о том, что западные эксперты начали признавать российских актеров не как экзотическое приложение к «русской теме», а как самостоятельных больших артистов. Номинация на «Оскара» — важный культурный факт для России и российской культуры. И заодно — щелчок по носу тем, кто все еще талдычит об «отмене русской культуры». (Вообще факт участия российских актеров в мировой киноиндустрии — доказательство никчемности мантры об отмене.)

Все трое так или иначе имеют косвенное отношение к «СВО» — просто потому, что жили в момент ее начала в России. В этом смысле самый открытый в части высказывания своей позиции — Кузнецов. В начале мобилизации в 2022-м он, гражданин Украины, уехал из России, воспользовавшись контрактом об участии в зарубежных съемках. Его политическая и гражданская позиция прозрачна — он один из немногих известных актеров своего поколения, кто после 2022 года не скрывает своего отношения к происходящему, хотя в интервью свою позицию обозначает, но не декларирует гневными филиппиками в адрес режима.

В 2019 году Юра Борисов высказывался в поддержку фигурантов «московского дела», в том числе Егора Жукова: «Я считаю, что так не должно быть. Нельзя закрывать людей, который вышли на улицу, чтобы что-то сказать. Они имеют на это право». После успеха «Аноры» стали появляться публикации, в которых утверждалось, что в феврале 2022 года Юра подписал одно из антивоенных обращений российских деятелей культуры. Однако самого письма никто не видел. Борисов тогда же, в 22-м, удалил все свои аккаунты в соцсетях и о политике никогда не высказывается.

От Марка Эйдельштейна никто ни слова о политике не слышал. Скорее всего, и не услышит. Если позиция Кузнецова донельзя прозрачна, о позиции Борисова можно догадываться, учитывая его поддержку политзаключенных, то Марк выбрал молчание. А может, специально и не выбирал — может, он просто, как многие и многие его ровесники, предпочитает не думать о войне.

Всех троих наших героев объединяет одно важное свойство: они полностью сосредоточены на профессии, они рушат привычный еще с советских времен образ актера как «деятеля культуры», характерный для предыдущих поколений кинозвезд. Им не так важны регалии, звания, почетные должности в секретариатах творческих союзов, они мечтают «светиться» только на съемочной площадке. Никто из них не хочет ни выступать «говорящей головой», ни становиться чьим бы то ни было представителем. Идеология — последнее, что их интересует, и даже Кузнецов, имеющий четкую позицию по части нынешних событий, предпочитает говорить о ремесле, а не о ней. Из всех троих только Борисов успел сняться в сомнительных «патриотических» фильмах, да и то до 2022-го. Они полностью дистанцировались от любого политического высказывания, даже в виде участия в идеологически инфицированном кино.

Если их собрать вместе, перемешать, встряхнуть и посмотреть, что получится, — сложится цельный образ культурного героя эпохи. Этот герой выглядит примерно так. Он родился и вырос уже после распада СССР, поэтому у него нет никакой эмоциональный связи с советским мифом, с «великим прошлым». Но он знает, как рушатся идеологии, поэтому не верит в большие коллективные идеи. Его главный ресурс — собственный талант и собственная работоспособность.

От Кузнецова этот герой взял независимость, способность сказать «нет», если обстоятельства требуют отказаться от себя, даже если цена высока, как в его случае. От Борисова — умение молчать. Это молчание отчасти конформистское, как любое молчание во время катаклизмов, к которым ты невольно причастен. От Эйдельштейна — «невыносимую легкость бытия», зумерское умение быть везде своим. У этого собирательного героя нет миссии — есть работа. Нет веры в государство — есть вера в себя. Нет веры в прошлое — есть вера в будущее…