Загрузка ...
Документальный фильм Алекса Гибни «Маск», показанный вне конкурса на 83-м Венецианском фестивале, длится 225 минут с десятиминутным антрактом. Гибни давно интересуется механизмами получения власти, и не только политической — он расследовал Enron, саентологию, преступления американских военных, Стива Джобса, Владимира Путина, Михаила Ходорковского. Как в одном человеке может уместиться целая система власти, способная со временем распространиться на экономику, политику, технологические представления и на само устройство публичной жизни? И как мы это допустили? Это главные вопросы, на которые пытаются ответить авторы.
Илон Маск отказался участвовать в фильме. Казалось бы, проблема? Но не для такого матерого документалиста, как Гибни. Он изящно выкручивается, заменив главного героя его аватаром, и Маск, отсутствуя в фильме как таковой, тем не менее все время на экране — в архивных записях, рекламных роликах, твитах, воспоминаниях бывших жен, партнеров и сотрудников. Порой даже кажется, что его слишком много.
Компьютерный аватар Маска, созданный режиссером, говорит словами Маска, сказанными им в разное время. Выгодный для режиссера прием, но и откровенно лукавый. С одной стороны, авторам удобно, что в этих символических интервью герой не контролирует ситуацию. С другой — Гибни пользуется теми же технологическими средствами, которые сам обвиняет в размывании границы между реальностью и симуляцией. Эта та же ловушка, в которую порой попадают создатели фильмов про медиа — вспомним те же «Чернила» Дэнни Бойла, где методы таблоида припечатываются языком таблоида же. Странный допрос без допрашиваемого.
Гибни остроумно монтирует высказывания своего героя таким образом, что его многословные пассажи словно комментируют друг друга. Этот режиссерский прием особенно наглядно работает в песне «Let Me Sell You a Dream», составленной из фраз Маска. «Позволь мне продать тебе мечту» — это и есть бизнес-кредо Маска. Он продает не просто Теслу, ракеты или билет на Марс — он продает мечту. И все, кто к нему прибился, — участники и соучастники. И все вместе ждут исполнения мечты.
Великий бизнес-фантазер, Маск превращает любую техническую задачу чуть ли не в эсхатологический сюжет — он разрабатывает спасение человечества. Инвестор вкладывает деньги не в очередную корпорацию, программу, фонд, технологическую разработку, а в космическую судьбу человеческого рода. Так коммерция облекается в форму пророчества, а предприниматель получает почти религиозный статус.
А потом Гибни — хлоп! — и возвращает нас вместе с его героем на землю. Первая жена Маска, Джастин, рассказывает об их семейной жизни — и оказывается, что ее бывший муж начисто лишен не просто эмпатии, но и вообще способности видеть человека рядом. «Я твоя жена, а не подчиненная!» — запальчиво кричит Джастин мужу. «Была бы подчиненной — я бы тебя давно уволил», — по рассказам экс-жены, холодно реагирует Илон. Впрочем, ожидать от человека, наделенного такими космическими (в прямом и переносном смысле) амбициями, что он будет пеленать детей и варить суп, не приходится. Режиссер вообще уделяет большое внимание «внеслужебной» жизни своего героя, настаивая, что за могучей интеллектуальной и деловой энергией обнаруживается эмоциональная пустота, хотя мало мы, что ли, знаем гениев с несносным характером?
Шаг за шагом авторы пытаются ответить на вопрос, вынесенный ими в начальные титры: «Как мы могли такое допустить?» Как один человек сосредоточил в руках такую всеобъемлющую власть? Как одно неаккуратное слово миллиардера может обрушить стоимость компании (речь о том, что после того как Маск неожиданно заявил о завышенной стоимости акций Tesla, стоимость компании обвалилась на несколько миллиардов долларов)? Как изменения алгоритмов принадлежащей ему социальной сети способны вызвать изменения в общественной дискуссии (Гибни утверждает, что после покупки Twitter Маск использовал изменения алгоритмов для продвижения определённых, в том числе собственных и праворадикальных, высказываний)? И как, наконец, решение предоставить или ограничить доступ к спутниковой связи может вмешаться в ход войны (речь о Starlink, которую Маск то предоставлял, то отбирал у Украины)? Никогда раньше подобные полномочия не сосредоточивались в руках одного человека, который никому не подотчетен.
Поэтому приобретение Twitter становится в фильме важнее истории Tesla и едва ли не важнее SpaceX, потому что владение соцсетью — власть над реальностью. Тот, кто управляет потоком сообщений, способен определять, какие события общество увидит, какими словами их назовет и кому поверит. Площадка, объявленная территорией абсолютной свободы слова, оказывается частным государством с единоличным правителем. Свобода здесь означает прежде всего свободу владельца.
Гибни монтирует фильм энергично и весело, но четыре часа — конечно, перебор даже для такой яркой фигуры, как Илон Маск, тем более что главные выводы авторов становятся понятны задолго до конца. Ощущение, что Гибни просто не в состоянии остановиться, ему надо еще и еще предъявлять новые доказательства своих выводов, которые на поверку оказываются порой довольно сомнительными.
Например, авторы подводят нас к мысли о том, что Маск, создав образ великого изобретателя, царя человечества, на самом деле не таков — на него работают тысячи и тысячи талантливых профи, поставляющих идеи и разработки. Верно здесь лишь то, что Маск действительно всю жизнь работает над созданием имиджа нового Леонардо, но ведь времена инженеров Гариных минули, в одиночку создавать новые технологии невозможно. Другой вопрос, что гений Маска не только в его таланте изобретателя и бизнесмена, — он действительно гений самопиара и превосходный организатор. Так что тут авторы в своей неприязни к герою явно переборщили. Своим режиссерским чутьем Гибни словно чувствует, что любые расследования бессильны, поэтому он нагнетает и нагнетает. Вроде все, что хотел, сказал, а что делать с этим разоблачением — не знает.
Да, герой тщеславен, жесток, склонен к манипуляциям и преувеличению собственных заслуг — и что? Вряд ли это может хоть как-то поколебать его влияние. А для многих поклонников Маска это и вовсе станет очередным доказательством его силы.
Громкий и долгий выстрел. Жаль только, что холостой — вопросы «кто виноват?» и «что делать?» ответа не получили…
