Загрузка ...
Диана очень замусолена: нет календарного дня из ее жизни, не задокументированного биографами. Эндрю Мортон дал ей возможность поучаствовать в собственном мифотворчестве («Диана. Ее подлинная история»), Салли Беделл Смит написала психологический портрет («Диана в поисках самой себя»), Сара Брэдфорд сделала академическое исследование, а Тина Браун — журналистское. Что-то еще? Забыли спросить брата. Хотя как забыли, девятый граф Спенсер говорит о сестре двадцать девять лет подряд и будто бы уже мог дать отдохнуть фонтану. Не тут-то было: 22 сентября выходит книга, публикация которой держалась в секрете не только от Букингемского дворца, но даже от сестер Джейн и Сары; все знал только злокозненный Гарри.
Человека, делившего с Дианой первые семь лет, крышу семейного Парк Хауса и боль детских травм, впрочем, как будто все равно любопытно выслушать. Но все удешевляет поза «наконец-то открыть правду». В провокацию вступает «Daily Mail», еще до выхода книги публикуя «правду» как монстр Уэльский сказал о мертвой бывшей «мы скоро ее забудем». Карл спровоцирован, взбешен и, вопреки этикету, не сдержан. Спенсер жалуется на него в Mail on Sunday, обвиняя в газлайтинге. Песни и танцы маленьких лебедей закончились, начался петушиный бой.
Все, возможно, могло быть иначе.
Автор девяти книг, историк Чарлз Спенсер мог бы написать монографию, любопытную как минимум англофилам или антропологам, изучающим быт английской аристократии. Мог бы, как очевидец, воссоздать атмосферу дома, где лебедь жила до превращения в царевну. И он почти делает это, рассказывая про «якобетанский» стиль (термин придуман поэтом лауреатом Джоном Бетжеманом) и про фасад, сложенный из грубого рыжеватого песчаника, «напоминающего корочку подгоревшего пряника». И про количество комнат, и про их внутреннее убранство, и про кабинет отца с настольной книгой о битве при Ватерлоо, в которой отличился его полк, и про шкатулку для сигарет из белого оникса, хотя родители не курили. Мы буквально видим три зеленых столика, за которым они с Дианой ужинали перед сном и пианино старших сестер, игравших Рахманинова и Дворжака. Документальная точность, достойная Флобера, могла бы вызвать уважение, не ищи мятежный автор бури, и не преврати он свое произведение в батальную прозу. Увы, симпатичные детали быстро закончатся и начнутся интерпретации.
Первая — про детство, которое Диана, как утверждает автор, «имела тенденцию представлять менее счастливым, чем оно было на самом деле».
Диана называла свое детство несчастным из-за известных печальных фактов, описанных во всех биографиях: Чарлзу было три, а Диане шесть, когда отец Джонни Спенсер отсудил у их матери Фрэнсис, не простив, что она его бросила. Диана говорила: «Я помню, как видела, что мой отец ударил мою мать по лицу. Я пряталась за дверью, а мамочка очень сильно плакала». Чарлз опровергает: такого не было. Диана говорила: «Мы просто жили в огромном пустом доме, чувствуя себя брошенными». У Чарлза дом «теплый», а отец «любящий», «добрый человек, который просто уважал ритуалы». Описанные им же самим истории, впрочем, с трудом натягиваются на «любовь»: отец, пишет Спенсер, жил в одной половине дома, а они с Дианой в другой, в школу ездили то с няньками, то с соседями, ну а няньки порой били детей головой (!) о бетонную стену, после чего у них было головокружение. «Если же нужно было наказать обоих детей, она ставила их рядом, хватала за волосы и силой сталкивала головами друг с другом». Пока мама жила в доме, ничего такого не было, уточняет автор. Где был папа? В депрессии: закрывался в кабинете и смотрел на гольф-поля. «Настаиваю, что Парк хаус был исключительно счастливым семейным гнездышком», — повторяет Чарлз как на сеансе аутотренинга, с решимостью трансерфера реальности, задавшегося целью переписать прошлое.
На детство он, значит, не в обиде, но дальше следует список чудовищ, порожденных сном этого аристократического разума.
Первые в списке — журналисты, с руками по локоть в крови. «Мама, позвони, как будет минутка. Это ужасно — пресса ее убила»: Спенсер цитирует свое письмо матери. Косплея судью из «Десяти негритят», он описывает, как решил пригласить журналистов, преследовавших Диану, на ее похороны. И как Пирс Морган из Mirror, который, по его мнению, должен испытывать особенную вину за публикацию фото Дианы из спортзала, отказался и бросил трубку. Журналист, кстати, уже подал в суд, поскольку в Mirror тогда вообще не работал.
«Цель этой книги — рассказать правду о Диане с точки зрения брата, точно так же, как я попытался сделать на похоронах» — вот мы и подбираемся к сути замысла.
У книги три эпиграфа, все в стихах и все о смерти; последний — стихотворение Теда Хьюза, написанное специально к похоронам. Именно похороны, а вовсе не жизнь сестры — центральный сюжет. Ведь там была произнесена Надгробная Речь. Которая есть в ютубе. Которую Спенсер написал за полтора часа до выступления, не утвердив у дворца и превратив в обвинительную. Пламенея, он клеймил журналистов, противопоставлял Виндзорам «кровную семью» и обещал «защитить племянников». Королевская семья тогда оторопела, но остальные хлопали. Похороны Дианы 6 сентября 1997 года транслировались в прямом эфире по всему миру, брата слушали два с половиной миллиарда человек, никому прежде не интересный Спенсер-младший переживал пять минут славы. «На этих похоронах я поставил целью говорить за сестру, у которой отняли голос, не дав шанса на лебединую песню»; метафора, означающая последнее, самое яркое слово перед уходом или смертью, вынесена в название книги.
Весь текст, собственно, и крутится вокруг этой речи как щенок, гоняющийся за хвостом. Как писал. С кем обсуждал. Упомянуть или не стоит. Диана однажды убила угря: важна ли эта подробность для eulogy?
«Мама много раз говорила, что чувствует, что я знаю Диану лучше, чем кто бы то ни было во всем мире». Особенная роль — вот, пожалуй, главное упущение предыдущих биографов и справедливость, которую автору необходимо восстановить. Создатели «Короны» поступили с ним по-свински — кто вспомнит эпизодического персонажа в исполнении Филиппа Камбуса? И как можно было, показав крокодильи слезы Чарльза-бывшего-мужа, вообще не вспомнить о лебединой песне Чарльза-брата? 9-й герцог Спенсер был чуть ли не главным критиком сериала. И не впустил съемочную группу в поместье Элторп. Свою сестру Диану, он, кстати, тоже туда не впустил. В 93-м году, когда ей было совсем плохо и нужно было где-то пересидеть с сыновьями, она послала брату письмо с просьбой поселиться в Садовом доме, коттедже на территории поместья. Чарлз ответил категорическим отказом, сообщил, что ее проблемы преувеличены и еще добавил, что не может давать пожить бесплатно. Письмо прочитала Тина Браун, так что сколько бы Спенсер теперь ни крутился что тот угорь, выкрутиться не выйдет. Можно только написать собственную версию без лишних упоминаний о нелицеприятном факте. «Даже после похорон я видел свою роль в том, чтобы спасти свою сестру от любых преступников, сумасшедших, журналистов» — попробуй теперь выбей его из роли самоназначенного защитника.
Тут самое время сказать еще пару слов про личную жизнь Чарлза Спенсера. Четыре брака, три скандальных развода. С первой женой Викторией было четверо детей, названных в книге «маленькими ангелами», которых он, конечно же, «пытается уберечь». На суде адвокаты Виктории предоставили доказательства, что Спенсер изменял жене чуть ли не с первых месяцев брака, во время ее лечения имел связи с 10–12 женщинами и писал любовнице гадости про жену: факты обнародовали всего два месяца спустя после речи в Вестминстере. Потом он попытался оставить «маленьким ангелам» как можно меньше наследства, из-за чего даже не был приглашен к дочке Китти на свадьбу. Со второй женой тоже рубился за деньги, тоже проиграл, засудил своего адвоката, снова проиграл. Четвертую жену завел, будучи женатым на третьей, там снова какой-то суд. В книге, впрочем, как вы уже поняли, будет другой автопортрет.
Миф о Диане триггерит мужчин с незрелыми эго так, будто и не было этих тридцати лет без нее. Тут спасение прекрасной дамы, и желание отразиться в величии, и зависть. Пережившие дефицит родительского тепла в детстве, герцог, король и даже младший мятежный принц не могут оставить мертвую принцессу в покое, их борьба за нее — отчаянная борьба за самих себя.
