Загрузка ...
«Мермоз покорял пески и горы, ночь и море. Не раз пески и горы, ночь и море поглощали его. Но он возвращался — и снова отправлялся в путь», — писал о своем друге Антуан де Сент-Экзюпери в «Планете людей».
Оба не вернулись из полетов. Экзюпери пропал над Средиземным морем в 1944-м, Мермоз исчез над Атлантикой в 1936-м, за два дня до своего 35-летия. Он пытался побить очередной рекорд на красавице-летучей лодке Laté 300 с именем Croix-du-Sud, «Южный крест», на борту.
7 декабря он вылетел из Сенегала в Бразилию. Спустя четыре часа полета пришло сообщение: «Выключаем задний правый двигатель…» После этого связь оборвалась. Никаких следов ни самолета, ни экипажа так и не удалось обнаружить.
«Ему не было и 35, когда он погиб, — говорит мне один из его потомков. — Почтовые трассы через пустыню и море тянулись на 13 тысяч километров. И на каждые пять километров приходился один мертвец. Сколько разбившихся летчиков, сколько сгинувших молодых людей, и лучших людей! Сент-Экзюпери еще повезло, он дожил до сорока с лишним лет, по меркам летчиков он был просто стариком».
Мы беседуем на песчаном берегу марокканской Тарфайи в местечке Кап-Джуби, глядя на торчащий из моря старый испанский форт. Про Тарфайю немногие знают, а вот название Кап-Джуби прочитано и запомнено еще по школьной программе.
«В шесть вечера радио заговорило снова:
„Почтовый приземлится в Агадире в 21.00, вылетит в Кап-Джуби в 21.30, здесь подсветить мишленовской ракетой, в Кап-Джуби обычные сигнальные огни. Точка. Держите связь с Агадиром. Тулуза“.
В Кап-Джуби, затерянные в песках Сахары, мы следили, как из обсерватории, за далекой кометой».
Сто лет назад это написал начальник аэродрома в Кап-Джуби по имени Антуан де Сент-Экзюпери. Демобилизованный военный летчик, вместе с другими воздушными авантюристами потерянного поколения Первой мировой он наводил почтовый мост от Франции до Сенегала. Сент-Экзюпери прожил в Марокко два года, водил почтовые самолеты компании «Аэропосталь», будущей Air France, помогал летчикам и механикам, торговался с маврами за попавшего в плен после вынужденной посадки Мермоза и писал свою первую повесть «Южный почтовый» на досках, положенных на две бензиновые бочки.
Меня чудом занесло в Тарфайю на большой авиационный праздник. Давно заброшенный аэродром иногда оживает. Pаз в год здесь присаживаются на ночь самолеты воздушного ралли. Маршрут Rallye Toulouse Saint-Louis пролегает древней дорогой «Аэропосталя» из французской Тулузы в сенегальский Сен-Луи.
На очищенную от песка старую взлетную полосу сваливаются с неба один за другим самолеты, заходя на посадку, как пилоты сто лет назад — без локатора и огней, ориентируясь на линию океана и развалины испанского форта.
Сразу же после посадки пилоты закрывают самолеты брезентом и наглухо заклеивают скотчем малейшие отверстия — песок здесь повсюду, и пусть лучше он скрипит на зубах, чем в моторах.
Песок Кап-Джуби — удивительная субстанция. Он необычайно мелок, как будто бы его терли в ступке терпеливые аптекари. Так оно и есть — много сотен лет его измельчают сахарские ветры, и он распадается в сахарную, сахарскую пудру, если потереть его между пальцами. Но это в руках, или во рту, в чашке с чаем или в тарелке.
На земле порошок слипается в единую субстанцию, напоминающую не содержимое сахарницы, а проселочную глину. Он цепляется за ноги, пристает к одежде, тащится за тобой в кабину самолета и остается в ней навсегда.
Песком полно все, и даже черное небо ночью кажется осыпанным песком от проступающих на нем мелких и мельчайших звезд.
Только побывав в Тарфайе и осмотрев крошечный местный музей «Аэропосталя», можно почувствовать жизнь летчиков: Сент-Экзюпери, Мермоза и многих, многих других. На одном из стендов под стеклом выставлены полусгоревшие письма, спасенные с места катастрофы в пустыне, и размокшие письма, которые выудили из воды и все-таки доставили по адресу. Как написал об этом когда-то начальник аэродрома: «Ведь почта драгоценна, сказали тебе, драгоценней, чем сама жизнь. И так же хрупка. От любой промашки она может исчезнуть в огне или рассеяться по ветру».
Нет-нет, музей в Тарфайе не выглядит рядовым краеведческим музеем. Может, и выглядел бы, если бы не главные его экспонаты, которые рядовым краеведческим музеям и не снились: пустыня, окружающая город, и Атлантический океан, ограничивающий пустыню.
В октябре 1927 года Мермоз и Элизе Негрен совершили беспосадочный перелет из Тулузы в Сен-Луи в Сенегале на борту Laté 26-2R — Spirit of Montaudran. В 1930-м Мермоз стал национальным героем. Вместе с Жаном Дабри и Леопольдом Жимье на гидросамолете, названном в честь погибшего друга-летчика Comte-de-la-Vaulx «Граф де ля Воль», он совершил первую регулярную почтовую переправу через Южную Атлантику. 12 мая они вылетели из Сен-Луи в Сенегале и 13 мая приземлились в бразильском Натале, за 21 час полета преодолев 3200 километров.
После катастрофы в Атлантике в память о Мермозе и его спутниках в 1936 году устроили пышную церемонию в парадном дворе Инвалидов. Но французский флаг был возложен на пустые гробы.
Близкие не смогли похоронить Жана Мермоза, его могилой стал океан. Все, что им удалось сохранить, теперь можно увидеть в Париже, и это не так уж мало, более двух сотен предметов.
Кожаное пальто, в котором он летал над горами. 15 июля 1929 года Мермоз совершил первый успешный регулярный рейс через Анды, открыв маршрут между Аргентиной и Чили. Во время одного из полетов самолет попал в мощные воздушные потоки и был прижат к земле. Вместе с механиком они несколько дней на головокружительной высоте ремонтировали машину. Чтобы взлететь с площадки, окруженной обрывами, пилот совершил отчаянный маневр — разогнал самолет по склону и бросил его вниз, использовав как трамплины уступы гор. Как говорил он сам: «Катастрофа для нас — это умереть в своей постели».
В аукционной коллекции Artcurial есть парашют с его именем, летные очки со стеклом, разбитым в одной из аварий, фуражка младшего лейтенанта, письма, фотографии. Два талисмана, которые он возил с собой, — игрушечная туфелька и куколка китайского богдыхана.
Среди лотов есть вещи совсем личные, отнюдь не геройские: волосы младенца-Мермоза, школьные тетради и письма, детская рубашка для крещения того, которого газетчики станут называть «архангелом». Есть рукопись написанного в 1924 году рассказа «Роковой свет», фотографии сирийской Пальмиры, сделанные Мермозом в начале 1920-х, сервисные книжки его самолетов, отчеты об авариях, рапорты о вылетах. Пилотская лицензия с фотографией. И фотография Сент-Экзюпери с надписью «Моему старому другу Мермозу». Хотя какие же они старые?
