Загрузка ...
Помню первую встречу с ним. Один из его ранних фильмов «К чему помыслы о любви?» («Was nutzt die Liebe in Gedanken»). Внеконкурсная программа Московского международного кинофестиваля. Кинотеатр «Ударник». Тогда я опоздал к началу и в общем не собирался надолго задерживаться. Но фильм о юных самоубийцах времен Веймарской республики и об их последнем лете меня захватил. С главным героем, которого играл отличный актер Даниэль Брюль, все было понятно. Но вот его друг… С этой блуждающей порочной улыбкой, с веселой задумчивостью невинных и одновременно всезнающих глаз, он притягивал к себе все внимание, все сюжетные нити, всю энергию киноповествования. Он был весь оттуда из Берлина времен «Голубого ангела». И сам был похож на ангела в белых рубашках и свободных льняных брюках, какие тогда были в моде у щеголей с Унтер де Линден. Тогда я запомнил его имя – Аугуст. Почти как римский император или прусский курфюст. Аугуст Диль. За роль в «Помыслах» он получил свой первый приз зрительских симпатий. И дальше ему их выдавали с завидной регулярностью. Уже тогда он был назван главной надеждой немецкой сцены и экрана. А сенсационный успех у Тарантино в «Бесславных ублюдках» только укрепил звездный статус.
Потому ему предлагали много разных эсесовцев. На любой вкус. Но Диль отказывался, не желая становиться заложником образа фашистской бестии с глазами падшего ангела. Более того, в «Тайной жизни» (реж. Теренс Малик) он сыграет праведника Франца, который отказывается присягать Гитлеру и воевать за нацистов, за что после долгих испытаний принял мученическую смерть. Эта подлинная история, о которой мир узнал лишь в 1990-е годы, а сам Франц по велению Папы Римского был причислен к лику блаженных. И тут же по контрасту с этим почти святым – злодей, доктор Менгеле. Как это возможно?
Вспоминаю рассказ Кирилла Серебренникова об их первой встрече с Аугустом Дилем. Чистая случайность и… судьба. Тот как раз снимался на Мосфильме в «Мастере и Маргарите». И продюсер «Исчезновения… » посоветовал Кириллу: у вас там Диль, посмотри на него. Встретились, поговорили. Кирилл предложил сделать фотопробу. Без особой, надо сказать, надежды. Но переход из Воланда в доктора Менгеле получился таким легким, мгновенным и оглушительно точным, что все сомнения отпали. Менгеле – это и есть Диль!
Всего какой-то час на грим и подбор костюма, и вот уже перед вами трагический монстр с застенчивой, рассеянной улыбкой. На вид он был даже слишком красив и благороден. В фильме Диль играет «рыцаря смерти». Недаром в кадре несколько раз мелькнет на стене знаменитая гравюра Дюрера «Рыцарь, смерть и дьявол». Считается, что в ней воплотился суровый дух Реформации и главный тезис Эразма Роттердамского «Не оглядывайтесь назад!». Известно, что оттиск именно этой гравюры Фридрих Ницше подарил Вагнеру. А Томас Манн углядел в гравюре Дюрера магическое предсказание будущего Германии и Европы. Этот рыцарь был послан миру, «чтобы усилить чувство решимости при отсутствии всякой надежды».
Собственно, это и играет Аугуст Диль — решимость без надежды, трагедию без катарсиса, мрак без просвета. Единственные светлые моменты, когда в кадр вторгается цвет и солнечное сияние, — это любительская кинохроника, одинаково бесстрастно запечатлевшая и воскресный пикник на берегу озера, и приезд вагонов с узниками Освенцима, и оркестрик карликов — будущих подопытных жертв доктора Менгеле…
В этих кадрах мы видим и его самого, прирожденного победителя, красавца. Ему так идет военная форма. Тогда он был весел, улыбчив. Его любили женщины. Менгеле застенчиво жмурился, когда камера приближалась к нему. И точно так же он улыбался, когда отдавал распоряжения отправлять детей в газовые камеры. Колючая жесткость и злая непримиримость во взгляде, как и крашеные волосы, появятся позже, сделав его сразу похожим на стареющего альфонса. Классический тренчкот и черные очки напомнят персонажей Хэмфри Богарта или Грегори Пека из фильмов 40-50-х годов. Впрочем, это сравнение вряд ли бы порадовало самого Менгеле. Ведь он ненавидел американцев. А еще Аугуст Диль гениально играет старость, когда все трудно, все мучительно, когда и шагу нельзя ступить без постоянной боли, притупляющей все остальные чувства. Даже чувство страха…
С Кириллом Серебренниковым, которого Аугуст специально поблагодарил во время вручения приза, получился эпохальный тандем. Кроме «Менгеле», достаточно вспомнить «Гамлет. Фантомы» с Дилем в роли Призрака отца Гамлета. Глядя на него, легко представить, как когда-то играли Михаил Чехов или Александр Моисси. Это больше, чем театр. Это боль, непроходящее чувство вины, крик, разрывающий сердце. Отец… И все, что осталось, – лицо на дисплее айфона как вечный укор, от которого некуда деться. Вся сцена с Призраком сыграна на крупном плане, почти неподвижно, не меняя мизансцены. Только одно абсолютно прекрасное лицо, которое вдруг стремительно, неправдоподобно молодеет. И на мгновение перед нами промелькнет Диль времен фильма «К чему все помыслы о любви», чтобы тут же раствориться в туманной мгле.
Сегодня достать билеты на спектакли с участием Диля – почти невыполнимый квест. Тем не менее не оставляю надежды увидеть его нынешней осенью в спектакле «Метель», заявленном в программе грядущего фестиваля KIRILL&FRIENDS. Клуб «Зима» как раз организует большой вояж в Берлин. Аугуста Диля пропустить нельзя.
