Загрузка ...
Почти всё, что написано о Руди в русской «Википедии» — неправда. Hot take, конечно. Альфонс, карьерист, бабник, дива — что только о нем не прочтешь! Удивительно, но спустя сто лет мужчины всей планеты продолжают ревновать своих женщин к «латинскому любовнику». А те, в свою очередь, восхищаться непревзойденным Валентино, богом эротизма и повелителем камеры. Которому, впрочем, даже при жизни их восхищение было не очень-то нужно.
Возможно, единственным мужчиной двадцатого века, обожавшим Валентино, был Андрей Миронов — изучивший об итальянце всё и мечтавший повторить его судьбу. Что ж, даже страшно, как именно сбылось его желание.
Того же, о чём мечтал сам любимец всей Америки, Валентино так никогда и не получил.
Быстроногий Меркурий
Родольфо Гульельми родился в Кастелланете — поселении возле города Таранто в Италии. Танец тарантелла и режиссер Тарантино — всё оттуда.
Его мать, француженка Габриэлла, была образцовой во всем: внимательной к детям, аккуратной работницей, яростной патриоткой. Третий выживший ребенок, Родольфо появился на свет, когда ей было почти сорок — и сразу стал любимчиком. Валентино признавался, что они с матерью были необыкновенно близки, что она, настоящая donna, так и осталась недостижимым идеалом женщины.
Впрочем, нежный сын был также самым непослушным ребенком, какого только можно представить. В детстве он прыгал с любой высоты, плавал в любом водоеме, поджигал всё, что горело, — и был бит за это отцом, и ничуть не огорчаясь, снова бежал прыгать-плавать-поджигать. За быстрые ноги в деревушке у него было прозвище Меркурио. А ещё — «вампирчик» или «летучая мышь» за острые ушки и необычный разрез темных глаз.
Рай детства, танцев и игр кончился, когда Родольфо было всего одиннадцать. Его отец, подвижник, искавший лекарство от малярии, заразился ею сам и умер в 1906 году. «Любите мать и — превыше всего — вашу родину», — завещал он сыновьям на смертном одре.
О, Руди это запомнит! Не счесть сколько раз он пытался поступить то в морскую академию, то в армию, а то и добровольцем на фронт — защищать Италию. Всякий раз его отсылали из-за слишком узкой груди и близорукости. Да, фирменный прищур — всего-навсего следствие плохого зрения.
Со смертью отца из непослушного ребенка Руди превратился в трудного подростка. Уже взрослым, он каялся за то, как позорил мать в чопорной Кастелланете — а потом горько рыдал у нее на коленях. Грубо, но справедливо будет сказать, что в итальянской юности у Валентино не получалось ни-че-го: из школ его выгоняли, дисциплину закрытого пансиона, куда его решено было отдать на семейном совете, он выдерживал с трудом. Курил и изображал графа Дракулу в печали — вот и все его дела.
Чуть лучше было в сельскохозяйственном институте в Лигурии, где он бесстрашно загонял быков и седлал даже самых непослушных скакунов. Это была его стихия. В 1922 году в анкете для журнала Pantomime Валентино спросят о любимом занятии, кроме съемок. «Агрикультура», — напишет он своим красивым почерком, к тому моменту уже отлично владея английским. Еще очень смешно укажет, что во всей мировой истории ненавидит больше всего Борджию, Нерона и Распутина — именно в такой последовательности. Если с Борджией и Нероном всё ясно, то как туда попал именно Распутин, остается только гадать.
В той же анкете будут вопросы: «Как вы представляете счастье? — Любящая жена и дети» «А несчастье? — Одиночество». Судьба, словно смеясь над ним, возьмет и перемешает эти пункты.
Но пока он только подросток, окончивший институт. На год он уедет в Париж — искать себя, кутить, танцевать на суаре и набираться опыта с дамами. Деньги, которые, впрочем, он не умел считать никогда, быстро кончатся. Последние он проиграет в Монте-Карло — и вернется домой с новым позором. Жажда начать всё с чистого листа, пусть и всего в восемнадцать лет, приведет его на корабль S.S. Cleveland по маршруту Неаполь–Генуя–Нью-Йорк.
Танго страсти
На борту Рудольфо завел множество друзей и сочинил легенду о своем аристократическом происхождении. Так впервые родился Рудольфо ди Валентини. Чуть позже в кино его настоящую фамилию — Гульельми — отвергнут как слишком трудную для произношения. (Да что там, если восемьдесят лет спустя другому экранному сердцееду, Леонардо ди Каприо, предлагали стать Ленни Уильямсом, чтобы публике было попроще.)
В те времена — особенно во время Первой мировой — расстановка сил была предельно проста. Блондинки — девственницы, брюнетки — фам-фаталь. Белые актеры, типичные американцы с квадратными челюстями — герои. Кожа чуть темнее? Что ж, милый, тебя будут снимать только в ролях злодеев и мошенников. Если повезет.
Даже в самой знаменитой роли Валентино — «Шейхе» — легко заметить, как сильно его руки отличаются по тону от лица, затонированного белым. Очень много критики Руди и его «звездности», если приглядеться внимательнее, связано с банальным расизмом.
В 1913 году он селится на самой «киношной» улице Нью-Йорка в надежде приобрести полезные знакомства. Не говоривший по-английски, он сходится с итальянцами, гуляет, обедает пастой в латинском квартале и куролесит. Деньги снова кончаются, и довольно быстро. Рудольфо пытается браться за любую работу, в том числе и в сельском хозяйстве — и тут снова терпит провал.
При всей красоте и обаянии, Валентино того времени — классический неудачник, просто-таки фарсовая фигура. Спустя век его историю даже можно воспринимать как притчу: если у тебя ничего не получается, возможно, где-то существует всего одно — крайне экзотическое — занятие, в котором ты станешь мировой звездой. Но тогда тщеславный Руди был на грани отчаяния.
Чтобы не умереть с голоду, он вынужден стать жиголо. Сегодня это слово приобрело негативную коннотацию, а тогда означало всего-навсего партнера по танго. Правда, танго считался достаточно «развратным» танцем, чтобы и профессия была позорной. На этом поприще он знакомится с Бланкой де Соллз, женой бизнесмена Джона де Соллза. Из сочувствия к новой подруге (мы не знаем, состояли ли они в романтических отношения), Рудольфо соглашается свидетельствовать на суде по ее разводу. Мало того, он без задней мысли рассказывает, что Джон изменяет жене с Джоан Сойер, его собственной работодательницей. Ему ни на минуту не приходит в голову, чего это будет стоить — и когда Сойер приходит в ярость, он очень удивляется.
Валентино со скандалом увольняют и протаскивают во всех газетах. Через год Бланка застрелит уже бывшего мужа — и Руди протащат в газетах еще раз, как раз когда он прибудет в Калифорнию строить карьеру актера.
Голливудская прима тех лет Алла Назимова, которая одним движением брови могла казнить и миловать, даже не подала руки Валентино при знакомстве. А всему виной — именно скандал с Бланкой де Соллз.
Так или иначе, упорный Валентино, к которому прилип титул скандалиста и «салонной ящерицы», выпрашивает себе первую маленькую роль в массовке. Затем еще несколько. На горизонте брезжит первый маленький успех — но увы! Умирает мать Руди — которую он в последний раз видел на берегах Италии, отплывая на корабле в новую жизнь. И которой так и не успел доказать, что чего-то стоит.
По воспоминаниям друзей, это погрузило его в депрессию на долгие месяцы, если не годы. «Руди был окутан воздухом горя», — писал Чаплин, с которым они только что познакомились.
Отвергнутый муж, экранный злодей
Всё еще страдающий после смерти матери, он сходится с Джин Эккер, хорошенькой инженю, протеже и любовницей Назимовой. Бывшая актриса МХТ вообще сыграет не последнюю роль в его судьбе. С Эккер они становятся друзьями, и внезапно женятся спустя два месяца знакомства. Веселая свадьба прошла в отеле Hollywood, и на ней гуляли все старлетки тогдашних студий.
Дальше происходит вот что. Валентино поднимается в номер к новобрачной, только чтобы с изумлением понять: дверь заперта. Очевидцы говорят, что у него случилась истерика: он кричал и ломился несколько часов. Остается только догадываться, что случилось по дороге в отель — однако Эккер никогда в своей жизни не провела ни одной ночи в объятиях Валентино.
Раздавленный, он возвращается к себе и пишет нежнейшие письма, умоляя Эккер вернуться к ее «несчастному мужу». Ей, похоже, это доставляет удовольствие: она то дает надежду, то отталкивает Валентино и бегает от него по всему Лос-Анджелесу. Кончится всё некрасивой сценой: все-таки узнав, где она остановилась, разъяренный Валентино ворвется и нахлопает законной жене пощечин. И это чуть позже тоже попадет в прессу: «Шейх на экране — шейх в жизни!» — будут писать газеты.
Он сильно пожалеет, что не аннулировал брак сразу же. Еще несколько лет Эккер будет распространять самые унизительные слухи о законном муже — вплоть до мнимых венерических болезней — а когда он станет известным и разбогатеет, запросит половину его состояния, назвав альфонсом. Суд встанет на сторону Валентино — но он сам по доброй воле согласится выплачивать Эккер неплохое содержание до конца жизни. Удивительно, но позже они еще и снова станут друзьями.
Потерпев крах в личной жизни, Руди много работает — и в 1921 году наконец случается прорыв: выходит картина «Четыре всадника апокалипсиса». На наши деньги это суперблокбастер, в котором еще и наконец есть что играть. Джулио в исполнении Валентино проходит трансформацию от коварного соблазнителя до самоотверженного героя войны. Критики в восторге, картина становится одной из самых кассовых в истории — правда, сам Валентино не получает от студии Metro почти ничего. С режиссером Рексом Инграмом тоже не ладится: даже после смерти Валентино он будет подчеркивать, как тому просто «повезло» быть красивым и сняться в хорошей картине по отличной книге.
Собственно, из-за мизерных гонораров и уничижительного отношения, обидчивый Руди решает подписать контракт с Famous Players-Lasky, богатейшей студией с лозунгом «зритель всегда прав». Принцип прост: брать самых известных актеров, снимать с ними заведомо популярные фильмы. О большом искусстве речи не шло — но Валентино наобещали, что сделают его мировой звездой. Бесконечно наивный, он даже не понимал, насколько грабительский контракт подписывает: ему вновь платили в десятки раз меньше, чем его партнерам по фильмам, а владельцы в письмах открыто поздравляли друг друга, что купили восходящую звезду задёшево.
Наташа
Еще до «Всадников» Валентино сходится с сербом Полем Ивано. Вместе они живут в пустыне Палм-Спрингс, вместе готовят шестифутовую пасту (чтобы опускать ее в кастрюлю, миниатюрный Валентино забирался на стремянку), и ходят на вечеринки. По словам Ивано, Руди тех лет больше мечтал о фрикадельках, нежели о женщинах. Иногда он приводил девушку в их маленькую квартирку, да и тут же засыпал прямо в кресле от усталости. Другие тоже вспоминают его как болезненно застенчивого человека и явно не «юбочника». Если и случалось ему ухаживать за кем-то, делал это Руди крайне неловко: например, с ходу предлагал «расцеловать от макушки до пяток», а если не срабатывало, обещал, что скоро будет звездой. Вот и все приемчики.
Так было, пока в его жизни не появилась Наташа Рамбова, урожденная Уинифред Шонесси. Ни капли русской крови в ней не было, но было влияние учителя и любовника Фёдора Козлова — благодаря ему она полюбила русский балет, взяла русский псевдоним и даже пыталась говорить с русским акцентом. Долгое время Козлов выдавал ее первые работы как художника по костюмам за свои — пока Уинифред не решилась сбежать. На прощание Козлов прострелил ей ногу, забинтовывать которую помогал всё тот же Поль Ивано. Тесен был Голливуд тех лет.
Познакомит их с Руди снова Алла Назимова, к тому времени уже ставшая другом. И снова, в пику «Википедии»: с Валентино они никогда не состояли в отношениях; великая прима была лесбиянкой. Гораздо вероятнее их мимолетный роман с самой Рамбовой.
Наташа работала на съемках «Камиллы» по роману Дюма, где Руди играл Армана Дюваля. Красавица с ее балетной походкой с носочка на пятку, длинными косами и тюрбанами, арт-деко нарядами и аурой тайны, конечно, привлекла внимание Руди. Холодную Наташу же поначалу раздражали его вечные шутки. Как признавалась она сама, она считала Руди глупым — пока вдруг не поняла, что ему просто очень одиноко, и он изо всех сил хочет нравиться людям. Чуть позже они начали танцевать на вечеринках — и завязался бурный роман.
Представления Валентино об отношениях были довольно «квадратными»: в знак любви первым делом он починил в бунгало Наташи всю проводку и мебель; вместе по ее желанию они перекрасили спальню в черно-красный. Ивано поселился в бунгало третьим в целях экономии, чтобы делить ренту. Поглощенные страстью, Наташа и Руди не очень-то его стеснялись.
Впрочем, пару связывало не только телесное — и не только одиночество в толпе. Долгими вечерами они мечтали и строили планы. Наташа и Руди, обожавшие животных, хотели завести себе маленький зоопарк, уехать в Европу, изучать искусство. Чуть позже они оба увлекутся спиритизмом и будут участвовать в сеансах. Для Наташи Руди стал любимым холстом: она представляла его то в образе фавна, то в образе Раджи, продюсировала съемки. Происходящая из светской семьи, она учила Валентино всему, что знала сама об искусстве. Говорят, даже искусству пантомимы-гиперболы, которое он сполна применит в «Шейхе», Валентино научился у нее.
Денег было мало, и все трое искали съедобные растения, моллюсков, иногда ходили на охоту. Кажется, для Руди это было самое счастливое время. Да, он еще не заработал мировой славы и состояния, но был окружен друзьями, был вхож в высшее общество и впервые наслаждался семейным уютом — хоть они с Наташей не были расписаны до самого 1922 года. Руди долго не удавалось добиться развода с Эккер, и он чуть не попал под суд как двоеженец — дошло до того, что им с Наташей пришлось прятаться на улицах Лос-Анджелеса. Потом они повторно поженятся, уже с полным правом, в 1923-м.
Дело вдруг осложнилось громадной славой, которая свалилась на Валентино после «Шейха» (1921). Студия купила права на экранизацию бестселлера Эдит Молл Халл за баснословные деньги — и конечно, смягчила его для широкой публики. Из текста убрали сцены откровенного сексуального насилия, а самого шейха-Валентино сделали эдаким мягкосердечным мачо. По сюжету шейх Ахмед бен Хассан похищает британку Диану и селит в своем шатре в пустыне. Она сдается, он влюбляется — классика. В финале выясняется, что он никакой не араб, а полубританец-полуиспанец, которого в детстве бросили в пустыне.
Америка сошла с ума. Только за первые недели фильм посмотрели 125 тысяч человек. Многие связывают женское помешательство с мечтой о том, что шейх приедет и увезет — от стирки-глажки-уборки-готовки-безденежья и прочей надоевшей жизни. Помогла и экзотическая красота Валентино, и изумительные костюмы, придуманные Рамбовой. Sheik стало именем нарицательным, синонимом мужской силы, и под этим брендом появилось всё: от сигар до презервативов.
Существует мнение, что Наташа как дизайнер была даже более одарена, нежели Руди как актер. Что ж, не сравнивая степень их таланта, ясно одно: это была страсть двух ярких, одаренных, до безумия красивых людей.
Но, цитируя анонимного поклонника… Да, Наташа была для Руди любовью всей жизни. Проблема в том, что любовью всей жизни Наташи была она сама.
Причина их разрыва туманна. Одни говорят, что Наташа не на шутку разъярилась, когда Руди пошел на поводу у студии Чаплина United Artists, куда перешел из Famous Players, и подписал контракт, запрещающий ей появляться на съемках. Коллеги Руди не любили Наташу и находили ее слишком властной. А впрочем, если верить Джин Эккер, и сам Валентино мог быть настоящим тираном.
Другие говорят, что в Европе свободолюбивая Рамбова начала изменять мужу. Увы, этому есть подтверждения в сохранившейся переписке супругов.
Наконец, что дело могло быть в детях: Руди хотел детей больше всего на свете, а Наташе это было не нужно, она жаждала работать. Дело усугубила поездка в Италию в 1923 году: племянник Валентино вспоминал, что Руди обожал возиться с ним, привозил велосипеды и позже брал на съемки в Америке.
«Я работала с семнадцати лет. Дом и дети — это очень мило, но нельзя заниматься ими и карьерой одновременно», — публично объяснила Наташа. «Нельзя быть мисс Валентино и иметь карьеру одновременно», — парировал Руди. На развод подала сама Наташа из Франции. Больше они не виделись.
Кумир всех американок, враг всех американцев
«Любимый актерский прием Валентино — выпучивание глаз», — читаем у критика сегодня; читали и тогда, в Америке двадцатых. Столько карикатур и пародий, как «Шейх», возможно, не получил ни один фильм в истории. На Руди «повесили» не только его актерскую игру в фильме — который был изначально задуман как нечто между комиксом и карикатурой — но и все остальные спорные решения продакшна.
Меж тем, играть он умел. Даже в «Шейхе» есть прекрасно сыгранная им перемена состояния в кадре, когда он осознает, что Диана страдает в его плену. Да и в других фильмах, помимо животной пластики и магнетизма, Руди проявлял порой чудеса для человека без образования.
И главное — органика Валентино такова, что сложно поверить, будто он жил сто лет тому назад. Когда смотришь на его ровесника Сергея Есенина, ты знаешь, что это было давно. Когда смотришь на Руди в кино — нет. Кажется, он стал бы звездой и сегодня.
Он играет испанцев, китайцев, индийцев, однажды француза, однажды русского Владимира Дубровского в Eagle — но всегда героя-любовника (развязка повести Пушкина там меняется на «Спокойно, Маша, мы едем в Париж»).
К 1925 году он смертельно устал, выпустил ряд провальных картин и начал слышать, что «сдулся». По возвращении из Европы и развода с Рамбовой надлом стал еще сильнее. Пресса продолжала дразнить, мужчины продолжали ненавидеть, одиночество не проходило. Попытка построить отношения с актрисой Полой Негри (урожденной Барбарой Халупец из польского Липно — как забавно тасовалась колода в двадцатом веке) выглядит скорее актом отчаяния или пиара. Да и со времен развода он был подчеркнуто немоногамен.
Еще в 1923 году Валентино пишет сборник Day Dreams. Он никогда не считал себя поэтом и в предисловии даже отказался называть свое творчество «стихами». Это и правда очень наивные виньетки о природе, губах любимой — «шелковистых лепестках роз», немножко об Италии, немножко о деньгах. Он судится со студиями, пытается оправдать себя в прессе и, наконец, в 1926 вызывает особо зарвавшегося журналиста Фрэнка О’Нила на боксерский поединок. Побеждает. Особой радости это не приносит.
Как будто всё это была попытка сделать так, чтобы его наконец увидели — не цвет кожи, не томный взгляд, не тело античной статуи. Его несёт, он то мечтает вовсе покинуть Голливуд, то придумать что-то совершенно новое в кино…
Тем трагичнее его смерть — сама по себе очень нелепая. В августе 1926 года Руди начали мучать боли в животе, которым он, впрочем, не придал значения. Боявшийся врачей, он оказался в больнице только утром 15 августа, когда потерял сознание от боли — как потом выяснилось, открылась прободная язва желудка. Тем же вечером в Нью-Йорке ему сделали срочную операцию.
Когда Валентино пришел в себя, его интересовало только одно: насколько храбро он держался. «Очень храбро», — подтвердили доктора. К тому моменту у него уже начался перитонит. Каждый день газеты сообщали о состоянии Валентино, в больницу летели тысячи телеграмм. 19 августа Валентино поблагодарил за них на страницах журнала «Атланта». 21 августа ему резко стало хуже. Утром 23 августа он ненадолго пришел в себя и сообщил, что скоро поедет отдыхать.
«Не опускайте шторы», — была его последняя просьба и последние слова, не считая криков по-итальянски в агонии. Он хотел видеть солнце, которое с детства любил. Светобоязнь — еще один миф.
Врачи так и не сказали ему о том, что он обречен. В полдень его не стало.
Бродит по Нью-Йорку призрак Валентино
Со смертью Валентино кончилась и эра великого немого кино. Мы уже никогда не услышим его разговорного голоса, до нас не дошло ни одной записи — только пение по-испански. Однако очевидно, что у Руди был сильный акцент. Если это так, то путь в фильмы мог оказаться закрыт; многие артисты немого кино оказались невостребованы с приходом звукового. Такая участь в Голливуде постигла, к примеру, друга Вертинского Ивана Мозжухина.
Кого и что только не винили в гибели кумира! В количестве версий он может посоревноваться разве что с другой королевой экрана, Верой Холодной. Невозможно было поверить, что молодого и сильного Руди одолела какая-то медицинская ерунда, банальная язва. Винили якобы проклятое кольцо с камнем, которое он купил в 1920-м: оно перешло по наследству Поле Негри, которая тяжело заболела, а затем Рассу Коломбо (застрелен через пару дней) и его другу Джо Касино (через неделю сбил грузовик). Винили и мужей его пассий, который отравили кумира. Из-за пристрастия к спиритизму многие всерьез верили, что Валентино — вампир и вовсе не умер.
К сожалению, похороны Валентино тоже превратились в фарс. Похоронное бюро выставила его тело в цветах для прощания на целых шесть дней — и даже купила профессиональных плакальщиков, которые странно вели себя и делали конторе рекламу. Потом чтобы спасти от настоящего мародерства — поклонницы хотели стащить если не локон кумира, то хотя бы цветок из его гроба — публичные прощания прекратили и допускали к телу только близких. Из этого выросла легенда, что в павильоне лежал вовсе не Валентино, а его кукла. А еще были самоубийства поклонниц, а еще истерики на улицах и мостовые, намазанные мылом, чтобы полицейские не разогнали толпу…
30 августа на улицы Манхэттена вышло больше ста тысяч человек. Из-за ошибки прессы появилась байка, что на похороны кумира сам Муссолини выслал конвой.
Первая жена Валентино Джин Эккер добилась разрешения провести с телом Валентино десять минут наедине. Как горько шутит биограф Эмили В. Лейдер, живого тела Валентино наедине с собой она не переносила. Ей достанется небольшое наследство и паричок Руди — а еще она запишет сиропную песню о нём и неплохо подзаработает.
Пола Негри устроила настоящий цирк: в зал прощания она пришла в гриме и с фотографом — и картинно упала в обморок несколько раз, чтобы точно получился хоть один удачный кадр. (Спойлер: через пару месяцев безутешная полу-вдова вышла замуж за другого.)
Семья прощалась тише всего: по воспоминаниям, Альберто Гульельми провел тринадцать минут, пытаясь узнать в измученном болезнью лице Валентино. «Мой брат, мой брат, какое несчастье», — шептал он по-итальянски.
Типографии тут же выпустили открытки, на которых Руди возносится на небеса. Вышедший в прокат как последний фильм Валентино, «Сын Шейха», собрал огромную кассу. Таблоиды сделали свою «кассу» на сводках о здоровье кумира. Даже на его смерти заработали все, кроме самого Руди. Денег не было, и подруга Джун Мэтис предложила временно похоронить Валентино в ее семейном склепе. Там он покоится и по сей день.
Наташа Рамбова, получившая в наследство всего доллар, не сильно расстроилась. После развода она открыла магазин одежды, путешествовала в Египет и вышла замуж за магната. По ее словам, она выходила на контакт с покойным мужем довольно часто: дух Руди много спрашивал у Наташи про новые машины, а вот про кино не осведомился ни разу. Наташа даже опубликовала записи разговоров с Валентино: о его небесных вечеринках с Карузо, домах и… печали. Если верить ей, в тридцатые дух Валентино всё еще бродил по улицам Манхэттена.
«Наконец мне надоело лавировать между куда-то спешащими людьми, которые, казалось, так и норовили сбить меня с ног. В какой-то момент я столкнулся с женщиной, державшей курс прямо на меня, — она содрогнулась, вцепилась в руку своего спутника и проговорила: “Боже, что за ледяной ветер меня прошиб!” Я разозлился. Значит, смерть превратила меня в ледяной ветер! Я был не намерен с этим мириться».
С чем угодно можно сравнить Валентино — только не с ледяным ветром. Сто лет спустя интернет пестрит фанатскими аккаунтами, видео и даже фанфиками о нём. Подошло новейшее поколение поклонниц: под «Шейхом» на YouTube ему признаются в любви, называют самым красивым человеком. «Боже, и вот я здесь, схожу с ума по актеру, который на сотню лет старше меня!» Его окончательно заслонила маска секс-символа, а белый гранит могилы покрылся губной помадой многих и многих поколений женщин — которым он впервые показал, что такое эротизм, влюбленность, чувственность…
Но повторим — настоящий Валентино, вернее урожденный Родольфо Гульельми, мальчик резвый и хулиганистый, сын своей нежной матери — человек Валентино хотел от своей короткой жизни совсем другого.
