Миранда Пристли. Дьяволов не увольняют

За роль Миранды Пристли в «Дьявол носит Prada 2» Мерил Стрип запросила двойной гонорар. Цифры не разглашаются. Тем не менее это говорит о многом. «Дьявол носит Prada 2», конечно, прежде всего про деньги. Уже в первый уик-энд фильм продемонстрировал хороший коммерческий потенциал и серьезные кассовые сборы, заработав 233 миллиона долларов (77 миллионов долларов в североамериканском прокате, 156,6 миллиона долларов — в международном прокате). 

В кои-то веки индустрия поднапряглась и выдала кинопродукт, сработанный по классическим голливудским лекалам: звезды, бренды, съемки, фэшн, отполированные, якобы искрометные диалоги и даже что-то похожее на хэппи-энд, чтобы не омрачать после сеанса семейного обеда. После такого кино обязательно надо что-то съесть. 

Впрочем, пусть свой критический яд тратят на «Дьявола» те, у кого его запасы бездонны. Ничего особенно ужасного в этом кино я не узрел, как, впрочем, и прекрасного тоже. Кино как кино, идеально приспособленное для долгих авиаперелетов Москва—Стамбул. Далее везде. 

Но есть, как мне кажется, один любопытный момент, мимо которого не прошли создатели фильма. Все главные герои за прошедшие двадцать лет почти не изменились. Время над ними не властно. Они как будто законсервировались навеки, сидя у себя в редакции журнала Podium. И невозмутимый Стэнли Туччи, сияющий в кадре загорелой лысиной гламурного философа. И злючка Эмили Блант, переквалифицировавшаяся из секретарши в свирепую работницу ритейла. И нестерпимо хлопочущая лицом Энн Хетэуэй, которой кто-то внушил, что чем больше она сделает виновато-несчастных гримасок за секунду экранного времени, тем больше у нее шансов прослыть большой артисткой.  

Ну и, наконец, Мэрил Стрип в роли несменяемой и несгибаемой редакторши Миранды Пристли. Все такая же противная, высокомерная, с тем же голосом Эвелины Хромченко (мне попалась версия с русским дубляжом). Ничего ее не берет. Ни слияния, ни поглощения. Уже который раз ее хотят уволить. А она никуда не уходит. И тиражи уже не те, и охваты мизерные, и бюджет — слезы, и летает она в Европу на показы уже экономом, а все равно держится смертельной хваткой за все свои верстки и мудборды. Почему? Зачем? И муж есть (достойный англичанин Кеннет Брана), и сад с розами. Живи, кажется, и радуйся. Но не умеет этому радоваться Миранда Пристли. Ее глаза загораются только при виде новой обложки или при известии о заветном эксклюзиве с миллиардершей китайского происхождения. Никому не дала интервью, а Миранде дала. Вот оно счастье-то!  

И вся эта суета, и мизерность, и бесконечные переодевания на фоне глобальных катастроф и войн — как последняя уловка оттянуть неизбежное, спрятаться в игрушечном домике под названием Podium, где все копошатся, без конца интригуют, бьются за место поближе к кабинету главного редактора и ждут появления своего божества. 

Впрочем, теперь Миранда больше не швыряет свое манто или плащ в зависимости от сезона прямо на стол секретарей в непоколебимой уверенности, что его подберут как священную хоругвь. Сама одевается, сама раздевается… И ни одна сволочь теперь ей не поможет. Новая этика! И эта наивная демонстрация «дружбы народов» у нее на обеде в загородном доме в Хэмптонсе, чтобы не дай Бог никто не заподозрил ее в расизме.  

И только один раз Мэрил Стрип напомнит нам о том, что вообще-то она выдающаяся актриса мирового кинематографа с беспримерной фильмографией и бесконечным списком заслуженных наград. Это когда вдруг Миранда окажется одна ночью в Милане посреди галереи Виктора Эммануила II. У нее за спиной будут проплывать знакомые бренды, на прославление которых она положила жизнь, а сама она вдруг на секунду предстанет той, какой является в действительности, растерянной семидесятилетней женщиной, которая не знает, куда идти.  

Вот если бы Миранда прямо здесь сейчас умерла, повторив смертельный номер своего начальника Ирвы Равица, который по сюжету помер прямо на гала-ужине, это было бы по-настоящему круто. В этот же миг я уже увидел финальный кадр с ее распростертым телом на мраморном полу, снятый с высоты огромного купола. И звездное небо над ним, и Louis Vuitton на витрине, и красные туфли Prada, сброшенные рядом… 

Но нет, для семейного голливудского кино это слишком смело. Миранда должна жить вечно. Ей по должности полагается быть бессмертной. За это Мэрил Стрип и получила свой двойной гонорар.