Пронченко vs Роднянский — о Каннах, кризисе идей и последних звездах Голливуда

Оба они только что вернулись из Канн, с побережья, где еще не остыли экраны и споры о том, куда катится этот безумный мир и кинематограф вместе с ним. Пока чемоданы, возможно, еще даже не разобраны, особенно увлекательно поймать наших героев сразу после одного из самых знаковых и авторитетных кинофестивалей — с новыми (а может и старыми) мыслями и выводами. В конце концов, чтобы понять, что происходит с современным кинематографом, нужно говорить с теми, кто в нем действительно разбирается. Пронченко и Роднянский — как раз такие люди.

Специально для «Зимы» они сошлись в коротком, но честном интеллектуальном поединке. Пять вопросов на двоих — о кризисе идей, феномене Шаламе и старых звездах Голливуда, а также о том, какие из последних киноработ можно считать настоящим прорывом.

1

Если бы в этом году на Каннском фестивале «Золотую пальмовую ветвь» присуждали вы лично, какому фильму вы бы её отдали?

ЗИНАИДА: «Андрею Звягинцеву и его фильму «Минотавр».

АЛЕКСАНДР: «Если бы я вручал «Золотую пальмовую ветвь» этого года, то выбирал бы не между «самым важным» и «самым совершенным» фильмом, а между фильмом, который точнее всего чувствует время, и фильмом, который останется жить через десять-двадцать лет. Для меня это «Минотавр».

2

Как кино 2026 года осмысляет нынешнюю непростую реальность? Существуют ли какие-то тенденции?

ЗИНАИДА: «Судя по Каннскому фестивалю, который закончился на днях, осмысляет плоховато, предпочитает прятаться за какими-то реконструкторскими играми про Первую и Вторую мировые войны».

АЛЕКСАНДР: «Кино 2026 года реагирует на ощущение нестабильности мира — войны, тревоги, утраты будущего, кризиса идентичности. Но делает это не напрямую. Большинство сильных фильмов последних лет избегают лобового политического высказывания и говорят о времени через травму, распад семьи, одиночество, память, чувство утраченного дома. Есть несколько заметных тенденций: возвращение к очень личному, почти интимному кино; интерес к памяти и прошлому как способу объяснить настоящее; гибридность формы — смешение языков документального и игрового кино; недоверие к «простым надеждам».

3

Многие говорят, что кинематограф находится в кризисе идей. Так ли это? И если да — то виден ли выход из этого кризиса?

ЗИНАИДА: «Ну, в кризисе идей находимся мы все, по-моему, это совершенно очевидно. Но это не значит, что из него нет выхода. Из кризисов идей состоит история искусства, а также из кофе и сигарет, как говорила Фрэн Лебовиц».

АЛЕКСАНДР: «Кризис идей существует в индустрии, а не в самом кино. Студийная система уже слишком долго живет на сиквелах, франшизах и узнаваемых IP, потому что это снижает финансовые риски. Проблема в том, что миру стало труднее создавать новые мифы. XX век верил в будущее, прогресс, героизм, большие идеологии. Современная культура гораздо более фрагментирована и иронична. Поэтому многие фильмы сегодня — не о победе, а о попытке сохранить себя. Выход из кризиса, возможно, намечается: зритель снова начинает ценить эмоциональную подлинность. После периода тотальной постиронии возникает запрос на искренность — пусть сложную, неоднозначную, но настоящую».

4

Исчез ли масштаб в современном кино? Тот же Тимоти Шаламе или Зендея — занимают ли они такое же место в культуре и сознании, как звезды Голливуда 30 лет назад, например?

ЗИНАИДА: «Занимают как, например, кто? Как Леонардо Ди Каприо? Думаю, пока еще обе эти фигуры уступают Лео по масштабу. Кроме того, и Шаламе, и особенно Зендайя в большей степени продукт именно поп-культуры, что неслучайно, ведь кинематограф сегодня — медиум второстепенного значения, в отличие от эпохи, в которую начинал и расцветал Ди Каприо».

АЛЕКСАНДР: «Масштаб звезд действительно изменился. Трудно представить сегодня фигуру уровня Тома Круза, Леонардо Ди Каприо или Джулии Робертс 1990-х — когда весь мир одновременно смотрел примерно одно и то же кино. Культура была более централизованной. Сегодня аудитория раздроблена стримингами, соцсетями и алгоритмами. У новых звезд огромная известность, но она иначе устроена. Шаламе или Зендея, безусловно, крупнейшие фигуры своего поколения, но они существуют уже не только как кинозвезды, а как медиаперсоны в бесконечном цифровом потоке. Старый Голливуд строился на недосягаемости. Сегодня же знаменитость постоянно присутствует в TikTok, Instagram и интервью — и мифологический масштаб неизбежно уменьшается».

5

Какой последний фильм вы считали абсолютным прорывом, который должен увидеть каждый?

ЗИНАИДА: «Фильмы, которые получили «Оскар» в этом году, получили его совершенно справедливо: «Битва за битвой», «Грешники», «Секретный агент» — это всё, безусловно, выдающиеся работы».

АЛЕКСАНДР: «Один из последних фильмов, который действительно показался мне прорывом и ощущался как встреча с чем-то новым, — “Aftersun” Шарлотты Уэллс. Это как раз пример того, как современное кино научилось говорить о памяти и любви почти шепотом — без привычных драматургических акцентов, но с огромной эмоциональной силой».

14 июня «Зима» приглашает на презентацию книги кинокритика Зинаиды Пронченко «Главный герой. Биография Леонардо ДиКаприо». Ведущим вечера выступит продюсер, режиссер и сценарист Александр Роднянский. После дискуссии состоится показ культового фильма База Лурмана «Ромео + Джульетта». Билеты на вечер можно приобрести по ссылке.