Рудольф Нуреев в стиле Queen

Из Берлина прилетел танцовщик Давид Мотта Соарес, исполнитель роли Нуреева в одноименном спектакле Кирилла Серебренникова. Проездом из Омана в Румынию оказался в Лондоне замечательный музыкант Александр Болдачев, исполнявший свое соло на арфе в московской и в берлинской версии балета «Нуреева». В последний момент объявился кинорежиссер Энтони Флориан, который сейчас занят новым кинопроектом «Руди и Марго», посвященным эпохальному дуэту Нуреева и Марго Фонтейн. Со стороны могло показаться, что мы долго готовились и репетировали. Но это не так. Чистая импровизация, к которой потом подключился еще и юный пианист, талантливый Артур Кокерай. Музыка, видео, воспоминания и размышления о судьбе великого артиста…  

Вообще с Рудольфом Нуреевым произошла удивительная история. В этом году исполняется ровно 65 лет, как он осуществил свой фантастический побег, прыжок в неизвестность, вызвавший тогда страшный переполох. Считается, что этот скандал привел к отставке всемогущего начальника, председателя КГБ Александра Шелепина и даже послужил важным триггером к строительству Берлинской стены. Чтобы неповадно было никому бежать из социалистического рая. На глазах всего мира двадцатитрехлетний балетный Давид осмелился бросить вызов Голиафу — советской государственной махине со всеми ее танками, бомбами, законами, оперуполномоченными… Просто взял и перемахнул через ограждение в аэропорту Ле Бурже. Только сейчас понимаешь, какому давлению его тогда подвергли: и постоянные угрозы «переломать ноги», и обструкции нанятых клакеров на первых спектаклях с его участием, и страшное проклятие отца, отказавшегося от «изменника» сына, и дружный хор осуждения «дорогих коллег», доносившийся с берегов Невы. 

Но, наверное, самая страшная пытка, растянувшаяся на долгие 27 лет, — его еженедельные звонки матери. Вечный рефрен их телефонных разговоров — «вернись, сынок». И слезы, и долгое молчание в трубке, разрывавшее им обоим сердце. Но что он мог? Только один раз он прорычал в отчаянии: «Почему ты меня не спрашиваешь, мама, счастлив ли я?». И скорбный голос прошелестел в ответ: «Счастлив ли ты, Руди?» — «ДА!!!». И тут же их разъединили.

А потом все эти прошения, воззвания, письма за подписью нобелевских лауреатов и мировых звезд — разрешить матери Нуреева приехать навестить сына. Не дали, не пустили. Напрасно великая балерина Марго Фонтейн под вспышки блицев и стрекот кинокамер оставляла на ступенях советского посольства в Лондоне белый конверт с очередным посланием «Его Превосходительству, г-ну Леониду Ильичу Брежневу»… Голиаф не прощает своих унижений и обид. А долгие годы Рудольф Нуреев возглавлял список главных изменников родины. Только в 1987 система чуть ослабит свою хватку. Говорят, что стараниями Раисы Максимовны Горбачевой Руди пустили в СССР попрощаться с умирающей матерью. Он боялся. Страшно боялся. Звонил Жаклин Кеннеди-Онассис. Просил полететь вместе с ним. Мол, при ней его точно не арестуют. Джеки его успокоила. Она лучше знала расклад политических сил и ситуацию в СССР, где уже вовсю шла перестройка и торжествовало «новое мышление». 

Все прошло хорошо. И… ужасно. Этот запущенный дом в далекой Уфе, и бедность, и невыветриваемый запах лекарств и старости. Мать уже не вставала, а когда пришел Нуреев, была в забытьи. Он так и не понял, узнала она его или нет. Хотя на следующее утро сестра спросила: «Ты хотя бы поняла, кто у нас вчера был?». И мать обиженно, мол, нечего из меня делать дурочку, очень отчетливо и внятно сказала: «Ну, конечно, Руди!».

Нам еще предстоит вспомнить этот и другие эпизоды на большом вечере памяти Нуреева, который «Зима» планирует провести 22 июня в Лондоне, но даже из коротких интервью с Давидом Соаресом, Энтони Фабианом и Александром Болдачевым возникло ощущение поразительного сходства сегодняшнего времени и той, казалось бы, давно исчезнувшей жизни. 

Даже после смерти Нуреев словно притягивает конфликты, запреты, драмы. Символично, что и спектакль Кирилла Серебренникова в Большом театре то закрывали, то разрешали, то опять запрещали. Чтобы в итоге снять с репертуара под предлогом новых законов, запрещающих пропаганду ЛГБТ. Но Нуреева так просто не запретишь. Теперь спектакль идет на сцене Staatsballett в Берлине, став главным хитом этого сезона и собрав самую восторженную прессу. Билетов не достать. Но участникам клуба «Зима» удалось побывать на премьере. Тогда же мы познакомились с Давидом Соаресом, бразильским красавцем, — премьером берлинского балета. По иронии судьбы, когда он состоял в труппе Большого театра, то числился в четвертом составе «Нуреева». Но из-за всех сложностей прокатной судьбы спектакля, так ни разу и не вышел на сцену. Зато в Берлине он танцует один без дублеров, проживает судьбу Нуреева с врожденной грацией балетного принца. Его осанка, классическая выучка, благородные манеры — все работает на образ некоего идеального премьера, каким, возможно, сам Нуреев и не был. 

По воспоминаниям современников, он был непредсказуем, гневлив, капризен, временами даже груб со своими партнершами. У него были далеко не идеальные для балета данные. И тем не менее магия его танца гипнотизировала, сила личности подавляла, а фанатичное стремление к совершенству заставляло репетировать всех до изнеможения. Считается, что Нуреев ограничил права балерины и выдвинул мужчину-танцовщика на первое место. Но важнее, что он привнес в классический балет ощущение свободы, животного восторга жизни и сексуального волнения.  

Об этом и рассказал Давид Соарес, признавшийся, что все табу и ограничения, которые были в свое время введены в спектакль Большого театра по цензурным соображениям, в Берлине теперь отменены. И даже самые рискованные сцены, как, например, фотосессия у Ричарда Аведона, где он предстает на сцене абсолютно обнаженным, никого больше не смущают. Культ совершенного тела — одна из характерных примет театра Кирилла Серебренникова, и в лице Давида режиссер нашел достойный объект.

На вечере «Зимы» мы обязательно хотим показать пластический монолог в исполнении бразильского танцовщика, чтобы дать зрителям представление о хореографии Юрия Посохова, которая определяет пластический язык спектакля. 

А вот фрагмент из нового фильма Энтони Фабиана «Руди и Марго» нам, к сожалению, пока продемонстрировать не удастся. Идет подготовительная работа. Утверждены исполнители главных ролей, найдены подходящие локации и интерьеры.  На счету Энтони Фабиана очень разные фильмы, включая суперуспешную ленту «Миссис Харрис едет в Париж», прелестную киносказку о престарелой уборщице (по-английски это называется весьма элегантно cleaning lady), которая одержима идеей стать обладательницей платья haute couture от Christian Dior. 

Энтони любит рискованные авантюры. А чем еще была история партнерства Марго Фонтейн и Руди Нуреева? Кажется, их разделяло все – возраст (разница почти в двадцать лет!), воспитание, балетная школа, его необузданность, ее врожденный аристократизм… Но на сцене это было чудо слияния и совпадения душ. Вершина дуэтного балетного танца. А в жизни — встреча двух одиночек, истерзанных балетом и своими трудными партнерами: Марго — своим мужем, плейбоем Тито де Ариасом, не считавшим нужным скрывать свои измены от звездной жены, а Руди — долгой и мучительной связью с Эриком Бруном, знаменитым танцовщиком, но законченным алкоголиком и депрессантом.   

Об этом будет новый фильм Энтони Фабиана, о котором мы много говорили на нашем первомайском вечере. На роль Нуреева утвержден солист гамбургского балета Александр Труш, танцовщик украинского происхождения, перетанцевавший все заглавные партии в спектаклях Джона Ноймайера — Нижинский, Ромео, Лисандр и Пак («Сон в летнюю ночь»).

А в роли Марго выступит знаменитая Наоми Уоттс. В последние годы она доказала всем, что, несмотря на отсутствие очевидного внешнего сходства со своими героинями, умеет добиваться необыкновенно точного попадания в их характер. Так было в фильме «Swans» («Лебедушки»), где она сыграла одну из главных законодательниц нью-йоркской светской жизни 1960-70-х годов Бейб Палей, а в фильме «Американская история любви» предстала в образе Жаклин Кеннеди-Онассис. Но в отличие от этих дам из высшего общества, Марго Фонтейн была еще и великая балерина. Сумеет ли это сыграть Наоми? 

На этот счет Энтони не слишком сомневается: он умеет работать с выдающимися актрисами, а Наоми в своё время начинала как танцовщица. Музыка у нее в крови. Осталось дело за малым — собрать все необходимые деньги и запустить фильм в производство.

Но, конечно, этот вечер, как и сам спектакль «Нуреев», был непредставим без арфы Александра Болдачева, замечательного музыканта-виртуоза, способного окрасить любое действо на сцене тихим и ровным сиянием своей музыки. В его руках это всегда еще и сильнейший источник света. Как будто надмирный и вневременной, придающий всему происходящему акустику великого мифа. Мифа об Орфее, спустившемся в ад, но сумевшего оттуда вернуться. 

Именно так играет Болдачев и балетную музыку Чайковского, и вариации Баха, и музыкальные стилизации Ильи Демуцкого на темы балетов, в которых блистал Нуреев. А в финале вечера прозвучала «Богемская рапсодия» — великий хит Фредди Меркури, в котором Саша услыхал странную и грозную перекличку с судьбой самого Нуреева.

И действительно, все очень похоже — погоня за славой, безумный успех, власть над сценой и над людьми, одиночество и даже одна болезнь, от которой оба уйдут с разницей всего в полтора года. Фредди и Руди — братья по судьбе и по несчастью быть слишком талантливыми, слишком яркими и сгореть слишком рано. 

Goodbye everybody- I’ve got to go – 
Gotta leave you all behind and face the truth – 
Mama o-o-o (any way the wind blows)
I don’t want to die
I sometimes wish I’d never been born at all 

Фото: Валерия Миленина.