Загрузка ...
Говорят, Дэвид Суше зажимал между ягодиц монетку, чтобы добиться той самой фирменной походки Пуаро — немножко пингвиньей, очень жеманной, карикатурной.
Получив роль детектива в 44 года, он играл его без малого четверть века — и настолько слился с персонажем, что даже написал книгу Poirot and Me. И если сама Агата Кристи недолюбливала своё создание и называла его «утомительным эгоцентричным мерзавцем», то Суше лелеял и защищал — в том числе от разных домыслов.
«Некоторые думают, что он гей, но нет! Нет, Пуаро определённо не гей. Он меня завораживает, потому что у него очень особенная сексуальность. На самом деле он вообще не сексуален, правда?»
Дэвид Суше
И на то есть свои причины — которые выдумала даже не Агата Кристи. На самом деле так случилось… из-за Эдгара По.
Гений-бессребреник: от Видока к Шерлоку Холмсу
Конечно, ищейки и трикстеры разного рода были в литературе были давно — но считается, что сам жанр детектива изобрёл Эдгар По рассказом «Убийство на улице Морг». А с ним и первого книжного сыщика, Югюста Дюпена, в 1840-м.
Умница Дюпен нигде не служил, а за дела брался по велению сердца и таланта. Вот так и в «Убийстве на улице Морг» он находит в газетах информацию о странном деле: никто не проникал в закрытую комнату, откуда слышались крики; на месте преступления находят только бритву. Если вы никогда не читали этого рассказа, мы не будем портить впечатление от развязки — скажем только, что она так необычна, что даже Куприн считал, будто весь Конан Дойл «умещается вместе со своим Шерлоком Холмсом, как в футляр, в небольшое гениальное произведение Э. По».
У Дюпена не было дамы сердца, но по очень прозаичной причине — он был просто-напросто был слишком беден для женитьбы:
«Любезность кредиторов сохранила Дюпену небольшую часть отцовского наследства, и, живя на ренту и придерживаясь строжайшей экономии, он кое-как сводил концы с концами, равнодушный к приманкам жизни. Единственная роскошь, какую он себе позволял, — книги, — вполне доступна в Париже».
«Убийство на улице Морг»
Придумал ли сам Эдгар По такого героя? Что ж, есть версия, что он вдохновился образом Франсуа Видока — французского преступника, позже ставшего детективом. Видок работал в Париже до 1833 года, и даже по собственным словам, был человеком развратным: то воруя, то зарабатывая деньги, он спускал всё до копейки в борделях.
Дюпен говорит, что у Видока было «полное неумение систематически мыслить» и излишняя «горячность поисков» — может быть, из-за слишком чувственной натуры. Словам бывшего вора и убийцы никто не доверял: всё, что мы знаем о Видоке, мы знаем из его спорной автобиографии, над которой издевался и Пушкин. А вот Дюпен пользовался большим успехом у читателей — благородная бедность победила.
В 1887 году на свет появляется Шерлок Холмс: выходит повесть «Этюд в багровых тонах». На тот момент Конан Дойлю двадцать семь лет, но он уже понял принцип, и решил создать максимально целомудренного персонажа, которого ничто бы не отвлекало от дедукции. К тому же, дело было в Викторианской Англии с ее огромным количеством запретов касательно сексуальной жизни. Единственное, что мог бы позволить себе Холмс — так это венчанную жену. Но брак явно выпадал из образа, да и не позволил бы так приблизить рассказчика, соседа по Бейкер-стрит, доктора Ватсона. Так что в итоге к женщинам относится сыщик сочувственно, но с опаской:
«В обращении с женщинами он отличался необыкновенной мягкостью и учтивостью. Он не любил женщин и не доверял им, но всегда оставался рыцарственным противником».
«Шерлок Холмс при смерти»
Кстати, многие экранизации эксплуатируют эту черту, делая Холмса практически влюблённым в Ватсона, что, конечно, далеко от того, что мог бы написать Конан Дойл.
Гедонист-аккуратист Эркюль Пуаро
Пуаро появился через тринадцать лет после выхода первой книги о Холмсе. Бельгиец, живущий в Лондоне, многое перенял от английского собрата: и недотёпу-приятеля, на фоне которого можно блистать (Гастингс и Ватсон), и секретаршу-домоправительницу (замученные капризами гениев миссис Хадсон и мисс Лемон), и полицейского, с которым иногда можно сотрудничать, а иногда — соперничать (впрочем, инспектор Джепп намного приятнее совсем уж тупицы Лестрейда).
Каноническое описание в книге не даёт большого пространства для того, чтобы сделать его героем-любовником: Эркюль Пуаро небольшого роста, с «яйцевидной» головой, чёрными волосами, «кошачьими глазами» зелёного цвета и — конечно — тщательно уложенными усиками. Остроумный Substack уже проводит «исследовательский анализ»: яйцо + фотография красивого Эдварда Блюмеля — ну да, совсем непохоже.
Оригинальный Эркюль Пуаро не мог быть очень уж сексуально активным ещё и в силу возраста: из-за ошибки Агаты Кристи под конец саги ему было больше ста лет! «Какую же ошибку я совершила, сделав с самого начала Эркюля Пуаро стариком. Мне следовало избавиться от него после трёх или четырёх книг и начать заново с кем-нибудь помоложе», — сетовала она. Так что, может быть, ей юный Эркюль бы понравился.
В 1989 году в Англии начались съёмки культового сериала «Пуаро Агаты Кристи» — и стало окончательно ясно, в чём шарм истории. Каждая серия — медленная, медитативная даже, с чисто британским цепким юмором — служила зрителям лекарством от тревог, вечерним ритуалом. Даже автор этих строк в детстве засыпал от первых аккордов саксофонной заставки, как боксёр выбегает по звонку на ринг. Что и говорить! «Пуаро» никогда не обидит, никогда не шокирует — там даже актёров, играющих трупы, гримируют розовеньким, чтобы никого не пугать.
Страсти при этом, конечно, кипят: любовные коллизии, убийства из ревности — и Пуаро умеет видеть романтический конфликт ещё в зародыше. В эпизоде «Родосский треугольник» он очень рано предупреждает обманутую жену (впрочем, тут есть плот-твист), чтобы она уезжала с курорта, если дорожит своей жизнью. Ничто человеческое ему не чуждо: он способен оценить фигуру юной соседки, подчёркнуто обходителен с дамами, может с восхищением следить за фам-фаталь. Но их красота всё еще не так интересна, как коробка шоколада и хорошо накрахмаленные воротнички.
Агата Кристи довольно удачно переносит прием и на женщин. В 1930-м на сцену выходит мисс Марпл — гениальный «синий чулок» детективной литературы. Разгадывать преступления для неё — всё равно что судоку вычеркивать. У неё есть племянник и внучатые племянники, и вообще-то ничто не мешало этой уютной бабушке с вязанием иметь свою семью. Или — если партнёр так уж мешает «работе серых клеточек» (как называл свое занятие Пуаро) — можно было сделать миссис Марпл вдовой. Но нет, традиция уже устоялась: для трезвого цинизма нужно одиночество и некоторая… душевная рана, что ли?
Ускользающая красота: Ирэн Адлер и рождение нуара
В личностях Пуаро и мисс Марпл, как написала их Агата Кристи, нет никакой такой черты, которая не позволяла бы построить отношения, — ну разве что педантичность и некоторая капризность; но кому же это мешало! Дело как раз в традиции — пружина пуританского детектива, не позволяющая вольностей, фигура гения-одиночки. И убедительнее всего это докажут в США.
На дворе тридцатые, и в противоположность медленным англичанам за океаном появляется hardboiled, «крутой детектив». Еще через десяток лет начнут снимать фильмы и окрестят жанр нуаром — тут уже полагается не целомудрие, а черная машина, дождь и роковая красавица, которая обязательно губит главного героя. Впрочем, намёки на нее есть уже у Пуаро с Шерлоком.
Мы все знаем о роковом увлечении Шерлока — единственной женщине, переигравшей его, — Ирэн Адлер. Нет-нет, доверять такой, конечно, нельзя, и буржуазного счастья с ней не построишь — зато сколько в этом поединке страсти! У Пуаро такая дама тоже есть — это русская аристократка Вера Русакова (или Россакофф, как называют её англичане). В отличие от Холмса, тут не восхищение интеллектом, а истинный случай страсти нежной. Оказывается, глубоко в душе Пуаро неисправимый романтик.
«Хотя с их последней встречи прошло около двадцати лет, её волшебство по-прежнему действовало. Пусть теперь её макияж напоминал закат, нарисованный театральным декоратором, и разглядеть под ним саму женщину было непросто, для Эркюля Пуаро она всё ещё оставалась воплощением роскоши и соблазна».
«Берег удачи»
Но тут и кроется разгадка, почему Агата Кристи избавляет ум, честь и совесть Лондона от романтических настроений: страсть к Вере заставляет мораль Пуаро колебаться. В «Двойной улике» он разоблачает её как похитительницу драгоценностей, заставляет вернуть украденное, но не сдаёт полиции — и фактически позволяет уехать из Англии. Так дела не делаются.
Смерть викторианского детектива показал Борис Акунин в своей саге о Фандорине. Та самая погибает — простите за спойлеры — в первом же романе, «Азазель», вместе с невинностью Эраста. Но он — сыщик Российской империи, а не Британской, с его экзотическими приключениями, целым донжуанским списком и статью Олега Меньшикова. От целибата он не страдать не будет, но каждая следующая женщина — просто часть очередного дела, а не спутница жизни. А это уже нуар.
Жена Коломбо, муж Каменской и детективные дуо
Впрочем, и «уютные» детективы продолжали жить на экранах. Смешнее всего с тропом жены, которая вроде должна быть для порядка, а вроде и нет, поигрались создатели «Коломбо». Сыщик в исполнении Питера Фалька всё время путается в её имени (впрочем, своего-то имени у него вовсе нет), то подстраивает похороны, чтобы поймать убийцу, то у них есть дети, то нет — всё что угодно, но на экране за сорок лет жена Коломбо так и не появляется (не считая провального спин-оффа «Миссис Коломбо», где уже нет самого Фалька).
Пока Британия смотрит, как поезд LNER несёт Пуаро на очередное дело, в США появляются и дуэты детективов, между которыми развивается slow burn, медленно распаляющиеся романтические отношения. Начинается всё с сериала «Детективное агентство „Лунный свет“», в девяностые появляются «Секретные материалы». Буйным цветом расцветает новый жанр — процедурал, где можно прислониться к плечу коллеги и вместе выпить чернющего кофе, разбирая фотографии с места преступления глубоко за полночь. Начинается другая эра, в которой одних только игр разума уже недостаточно, чтобы развлечь привереду зрителя.
А что в России? О, здесь в девяностые начнется бум своих мисс Марпл! Самая известная такая сыщица, полковник Анастасия Каменская, изо всех сил отнекивается от похода в загс, слушает сложный джаз и дымит как паровоз. В пару ей Маринина прописывает Чистякова — математика, такого же шизоида, который готовит ей завтраки, подкидывает комбинации для разгадок и рассказывает про теорему Ферма. Конечно же, Каменская сдаётся, хоть их союз и нельзя назвать банальным.
Потом в мире начнется новый виток производственных драм per se — из жизни врачей, шеф-поваров, юристов, журналистов, да кого только не. Разве что доктору Хаусу, своеобразному медицинскому детективу, позволят не обрести семейного хеппи-энда.
Так уйдёт в небытие эпоха одиночек, криминальных гениев, которые не тратят время на ерунду. И не вернется: новый «Эркюль» подтверждает, что в 2026 году, кажется, всем надо быть очень привлекательными, очень сексапильными — иначе и рейтинги будут низкие, и вообще, это sad case of loneliness, как называет его пресса.
Но такой ли уж грустный этот кейс? И стоит ли его «увеселять»?..
