Grange Festival: русская опера на английском пленэре

Сюда полагается приезжать с корзинкой для пикника со своими хрустальными бокалами и фарфором. Кто-то ограничивается пластиковыми стаканами и демократическим пакетом из Marks & Spencer. Но обязательно надо взять плед или какую-нибудь подстилку. Игристое Grange можно привезти из Лондона. Впрочем, тут его наливают щедро. Другое игристое распивать не полагается из уважения к хозяевам, владельцам виноградников и одноименного вина. 

Вообще The Grange Festival — это типичный образец того, что англичане называют social season. Лето здесь короткое, поэтому надо ловить момент. Отсюда культ open air, традиция тщательно продуманных и срежиссированных пикников, обязательных выездов на природу. Но Grange — это еще и классическая опера. Она тут задает тон. 

Dress code предписывает смокинг, black tie и вечернее платье в пол. Как это все совместить с длинной дорогой (от Лондона добираться минимум два часа), а потом с неспешным променадом на солнцепеке и долгим сидением на колючем газоне (поэтому требуется плед) — вообразить это при недостатке фантазии довольно сложно. Тем не менее ничего особо героического в таком времяпрепровождении гости Grange не находят. Напротив, в этом есть какой-то особый британский шик. Жизнь — это всегда усилие. Даже в получении удовольствия. 

На самом деле вся история Grange — это история противоборства. Со временем, с природой, с обстоятельствами, с предательствами. Начать с того, что ни изумительного озера с одинокими лебедями, ни живописных холмов тут еще в конце XVIII века не было. Все дело рук человека. Классический английский парк, так ловко прикидывающийся «дикой природой», на самом деле, — результат усердия и расчета садовников, архитекторов, земледельцев. Необъятный парк Гранж в графстве Хэмпшир, раскинувшийся на многие километры, есть наглядная и убедительная тому иллюстрация. 

А вот господский дом, датированный XVII веком и радикально перестроенный в греческом стиле в XIX веке, является по-своему абсолютно уникальным образцом британского палладианства. Дорические колонны, величественные лестницы, торжественные залы… Сегодня это живописная руина. Чуть подкрашенная, местами побеленная. Где-то видны старинные росписи и фрески. Но никто не собирается их реставрировать. Штукатурка отвалилась, обнажив старинную дранку. Честная, голая суть, предъявленная в качестве последнего доказательства, что жизнь здесь когда-то была, а теперь возвращается только на два летних месяца вместе с оперным фестивалем.  

Спектакли идут в помещении бывшей оранжереи и портретной галереи. Интересный архитектурный проект Studio E Architects позволил «спрятать» современный театральный зал на 570 мест со всем необходимым оборудованием и светом, никак не нарушив пропорций старинного дворца.

Мы приехали в поместье вместе с группой наших друзей из клуба «Зима» на «Евгения Онегина» в постановке Макса Вебстера. Интересно, что этот театральный сезон в Европе проходит под знаком главной оперы русского классического репертуара: вначале спектакль Райфа Файнса в Парижской опере, потом — Вена и ставшая уже классической постановка Дмитрия Чернякова, и вот теперь фестиваль в Гранже. Как рассказала нам хозяйка поместья, именно здесь, в их уже тогда руинизированном дворце, много лет назад проходили съемки фильма «Онегин» все с тем же Райфом Файнсом в главной роли.  

Можно только догадываться, почему опера Чайковского вдруг оказалась так необходима сегодня западному театру. Что это? Стотысячная попытка понять и объяснить непостижимую «русскую» душу? Скрытый вызов политической конъюнктуре? Оперный шлягер на все времена?  

Мне кажется, Макса Вебстера заинтересовала возможность рассказать в «Евгении Онегине» сразу две версии одной истории: от имени женщины и от имени мужчины. 

Первый акт — бенефис Татьяны в исполнении талантливой и бесстрашной Рузаны Манташян. Как только на сцене появляется смешанный хор с книжками в руках, облаченный в какие-то просторные, бесформенные женские одежды, ты начинаешь понимать, что это и есть мир пушкинской Татьяны. А может, та самая русская душа? Очень женская, алогичная, с безумными порывами и дикими фантазиями.  

Мужчины тоже одеты в женские платья. Поселяне ни по обличью, ни по манерам не отличаются от дворян. Няня и Ларина выглядят как родные сестры. Домотканая, сельская, природная жизнь, почему-то разукрашенная украинскими венками, лентами и вышиванками. Потом, правда, стало известно, что на специально сшитые костюмы денег не нашлось. Пришлось брать из подбора, что было. Суровая проза театра!

В ключевой сцене письма Татьяны какой-то женщине в зале стало плохо. Мое место было как раз рядом, и я сразу почувствовал, как волна смятения накрыла первые ряды партера. 

На сцене Татьяна умирала от любви, прекрасный оркестр под руководством Лидии Яновской неистовствовал, а какая-то пожилая англичанка стойко пыталась пережить эту бурю эмоций и звуков, обрушившихся на нее, и остаться при этом в живых. Я видел, как муж трогательно гладил ее по плечу, как мелкими глотками она пила воду из термоса, как ловила ртом воздух. И только когда сцена с письмом была допета, они оба позволили себе подняться и с тысячью извинений покинуть зрительный зал. Английское воспитание! Главное — не доставлять хлопот, справляться со своими проблемами самим, всегда демонстрировать хорошее настроение и прямую спину. 

Второй акт — Онегин one-man show! Все облачились в черные фраки. И мужчины, и женщины. Зеркальный задник. Хрустальные люстры, как в Георгиевском зале Зимнего дворца. Онегин в исполнении Владислава Чижова будто сошел с подиума Versace. Очень высокий и красивый. Вначале по воле режиссера его раздевают, потом одевают. Все по Пушкину («Где мод воспитанник примерный Одет, раздет и вновь одет?»). При этом Владислав еще и поет, исполняя непростые пластические номера. А поет он, надо сказать, отлично. Партия Онегина буквально скроена по нему. Холодный высокомерный нарцисс, которого вдруг посетило подлинное чувство. Мальчик Кай, растопивший своими слезами и жарким баритоном лед второго акта. 

Но центральным эпизодом неожиданно для меня станет ария Гремина в исполнении Марка Курманбаева. Генерал при всех своих эполетах и орденах будет стоять на авансцене, как бы обращаясь к зрительному залу. А за его спиной весь этот фрачный кордебалет, разбившись на пары, включая Онегина и Татьяну, исполнит медленный танец. Танец одиноких странников, потерпевших кораблекрушение. Что-то в этих прощальных объятиях под музыку Чайковского было безнадежное. Голос торжественно пел о любви, которой «все возрасты покорны», а медленный танец кричал из тьмы о желании забыться, вжаться в другого, почувствовать забытое тепло и не расставаться уже никогда. 

… После спектакля газоны и лужайки Гранжа мгновенно опустели. По контрасту с горами мусора от проходящего сейчас в Лондоне Прайда, меломаны Гранжа — абсолютные  чистюли. Все остатки еды аккуратно собраны в пластиковые контейнеры, шампанское выпито до капли, пледы свернуты… И теперь можно отправляться в неближний путь. Напоследок спрашиваю у организаторов, как все-таки здоровье зрительницы, которой стало плохо во время «Письма Татьяны». 

На воздухе ей стало много лучше. Более того, они с мужем уже купили билеты на «Богему» и обещали обязательно быть. В Гранж всегда все возвращаются. 

The Grange Festival проходит со 2 июня по 12 июля в Хэмпшире (The Grange, Northington, ALRESFORD, SO24 9TZ, Hampshire). Билеты можно приобрести по ссылке.

А чтобы не пропускать интересные встречи, путешествия и всегда быть в курсе насыщенной культурной жизни нашего проекта, присоединяйтесь к клубу «Зима». Подробнее о клубе и о вариантах участия можно узнать по ссылке.