Загрузка ...
Борис Акунин написал роман на 850 страниц о своем, о моем поколении — о тех, кто родился в 50-х прошлого века и застал три самых свободных десятилетия российской истории. Для всех нас он придумал довольно безжалостную машину времени.
Одни и те же люди появляются в романе в один и тот же день — 25 мая, через каждые десять лет. В первом эпизоде (1972 год) им семнадцать. В последнем (2032-й) — семьдесят семь. Сначала я читала немного рассеянно, но скоро начала испытывать почти физическое нетерпение: скорее бы следующие десять лет. Что стало с Лолой? Что с Норой? Куда вынесло Савчука? Кто женился, кто уехал, кто разбогател, кто сломался, кто еще жив? Это очень акунинское умение: сложнейшую историческую конструкцию превратить в сериал, где рука сама нажимает «next episode».
В 1972-м они только окончили школу. Лола Октябрёва — умная, нервная, язвительная еврейская девочка, которая болезненно переживает и свой «пятый пункт», и собственную внешность, и сам факт жизни в СССР. Она ловит сквозь глушилки «Голос Америки», слушает рассказ об израильской операции по освобождению самолета и мечтает попасть в тот мир, откуда Москва кажется зоопарком. Рядом ее кузина Нора Джамшидова — гораздо спокойнее, мягче, лишенная лолиной вечной готовности драться с миром. Пока еще невозможно догадаться, что она станет человеком, который всю жизнь будет кого-нибудь спасать.
Расстояние до Сириуса
Валера Савчук — их знакомый, человек совсем другого устройства: с превосходным нюхом на силу, карьеру, правильную сторону и знанием момента, когда надо к этой стороне присоединиться. Пока они все молоды. А молодость обладает удивительным физическим свойством: она не умеет представить собственный конец. В молодости представлять, что однажды тебе будет семьдесят семь — это примерно, как знать расстояние до Сириуса.
Информация существует, но к твоей жизни отношения не имеет. Важнее другие мысли и переживания. Вот поступим. Вот влюбились. Вот поженимся. Вот дети вырастут. Вот закончится Брежнев. Вот переживем девяностые. Вот построим нормальную Россию. Вот закончится Путин — когда-нибудь это же произойдет. И тогда наконец начнется. Ты за Акуниным переворачиваешь страницу — на следующей написано: 25 мая 2032 года. Оказывается, настоящая жизнь не собиралась начинаться потом. Это всё и было ею. Обычное наше заблуждение: будто впереди существует какая-то настоящая жизнь.
Исключительные права на Россию
Я очень уважаю Акунина, не только как автора бестселлеров о приключениях Фандорина. Его «История Российского государства» когда-то сильно поменяла мою оптику. Там за бесконечной чередой царей, генсеков, реформ, оттепелей и заморозков — повторяющийся механизм. Меняются декорации, язык, лица. А форма взаимодействия государства и гражданина пугающе повторяется. Человек, который двадцать раз наступил на те же грабли, а на двадцать первый подходит к ним с живым исследовательским интересом: интересно, а теперь что будет? Наверное, поэтому Акунин раньше многих понял значение 2014 года и тогда уехал из России. Мне, например, это еще казалось чрезмерным. Ну да, Крым. Ну да, Донбасс. Ну да, всё становится хуже. Но ведь, как говорится, фарш невозможно провернуть назад. Оказалось — можно. В конце концов государство добралось и до книг Бориса Акунина. Их в России запретили, его самого объявили экстремистом и заочно судили, приговорили к 14 годам строгого режима.
Акунин создал BAbook, где я и купила книжку «Поколение М». Мне вообще кажется очень важным этот сегодняшний спор о праве на Россию. Власть хочет убедить всех, что Россия — это она. Её территория, официальная история, ее война, пропаганда и представление о патриотизме. Но русская культура не первый раз покидает границы государства, не переставая быть русской. Герцен печатал «Колокол» в Лондоне. Бунин писал в Париже и Грассе. Набоков увез свою Россию сначала в Берлин, потом в Америку и наконец в Швейцарию — она прекрасно помещалась в его русский язык. И одна из важнейших миссий Акунина — не позволить властям Российской Федерации присвоить исключительные права на Россию, в том числе говорить от ее имени.
Объяснить до конца
«Поколение М» — роман о том, что остается от людей, когда государство в очередной раз меняет декорации. Акунин выстроил очень удобную конструкцию — шкаф с семью полками-десятилетиями, и на каждую аккуратно поставил приметы времени. 1972-й — Никсон, глушилки, антисемитизм, космос. 1992-й — новые русские и возможности, пачки долларов, эротический театр, обломки старых биографий. 2012-й — Болотная, знаменитый лагерь «Оккупай Абай», затягивающаяся петля, закон об иноагентах, который уже способен уничтожить благотворительный проект Норы. И персонажи временами слишком хорошо исполняют порученные им исторические роли. Особенно Савчук, который к 2012 году уже стал человеком системы и рассуждает, как пригодилась бы государству неофициальная вооруженная структура, свободная от обычных законов, — вплоть до рекрутирования людей в тюрьмах.
Русская классика обычно оставляет читателю необъяснимое. Все же почему Анна Каренина бросилась под поезд? Чем больше думаешь, тем меньше окончательных ответов. Акунин объясняет до конца. И всё же это почти не мешает чтению. Потому что уже не до конструкции. Тебе нужно просто знать, что с ними стало. И это мастерство беллетриста. До раздела «2022 года» Акунин своих героев рассматривает, а здесь начинает судить. Катя Морозенкова, боязливая школьная учительница, проверяет сочинения о «героях СВО» и решает, что текст о переполненном госпитале не надо отправлять наверх: плохо, если много раненых. Слава Дружинин, сделавший карьеру внутри системы, воспроизводит весь телевизионный набор о Мариуполе, Киеве и войне со всем Западом. Савчук и давно эмигрировавшая Лола разговаривают уже не как люди, знающие друг друга полвека, а как два особенно возбужденных аккаунта Фейсбука.
Поколение, которое все провалило
А потом еще Россия 2032 года, где всё возможно: «чебурнет», блок-листы, контролируемая связь с внешним миром. Не железный занавес — скорее мембрана: государство регулирует щель, через которую разрешено смотреть наружу. Нора особенно пугается неосторожной фразы при международном звонке: наверняка «они» записывают. Вот идеальный цензор — государству уже не надо его оплачивать. Но когда Россия определяется как страна, которая «вернулась туда, где чувствует себя дома, — в кромешную тьму», я все же сопротивляюсь. Не оценке режима — окончательности судьбы. В 1985-м никто не видел 1991-го. В 1991-м — 2022-го. Поэтому 2032-й у Акунина для меня не столько прогноз историка, сколько страх современника. В последних частях «Поколения М» страна как бы уменьшается, а человек — увеличивается. Нора жила, постоянно кого-то спасая — родных, собак, стариков. Когда сама тяжело болеет, продолжает бороться, думая: если умру, кто позаботится о подопечных? Человек редко встает утром ради Смысла Жизни. Гораздо легче подняться, потому что без тебя некому дать таблетку. Лола смотрит на остатки своей школьной компании и произносит почти приговор: бездарное поколение, которое все провалило: страну, мир — даже тот советский, когда мы все были за мир, собственные жизни.
Помните, как мы однажды решили, что выиграли Историю, думали: всё, выбрались, теперь будет нормальная страна — свободная, открытая, и нашим детям уже не придется бояться государства. Человек вообще удивительно охотно принимает передышку оттепели за пролог к вечности. А что в итоге? Свободную Россию построили? Нет. Диктатуру вернули. Войну не предотвратили. И вот здесь появляется буква М. Нора говорит: все эти бумеры, X, Y, Z — чепуха. Есть Поколение М, где «М» — мое. Не великое и не победившее — просто мое. Люди, которые росли на одной ветке. Были зелеными, потом пожелтели, теперь один за другим облетают.
Кто еще здесь?
Чем ближе к концу романа, тем чаще возникает вопрос: а что вообще остается от поколения? И еще одна вещь, которую Акунин заставил меня осознать. В молодости именно ровесники особенно часто раздражают. Думаешь: Господи, чем они заняты? Про что говорят? Какие у них представления? Почему не понимают вроде простых вещей? Я помню: мне всегда хотелось быть другой, отдельной. А потом проходит пятьдесят лет — и обнаруживаешь, что именно поколение хранит исчезнувший мир. Оказывается, часть твоей жизни находится не в тебе. И когда уходит просто старый хороший знакомый, исчезает не только его прошлое, но и кусок твоего.
Календарь переживает человека — вот настоящий сюжет «Поколения М». Подзаголовок книги: «Повесть временных лет» — ей досталась тема, которая оказалась даже больше ее самой. Да, мы хотели оставить другую страну — не получилось. Хотели, чтобы дети жили в мире лучше нашего — теперь и в этом трудно быть уверенными. Акунин снова очень ловко провел нас через шестьдесят лет российской истории, но в какой-то момент самым важным становится уже не то, что произошло со страной, а куда более простой вопрос: кто еще остался? Ты просто начинаешь считать своих. Кто еще здесь? Кого давно не видел? Кому собирался позвонить? Кто помнит тебя такой, какой больше никто не помнит? И вдруг 850 страниц перестают казаться длинной книгой — они оказываются очень короткой жизнью. От одного 25 мая до другого. Ведь пока еще можно найти человека, который знал тебя молодым, и спросить: «Слушай, а ты помнишь?..»
P.S.: Я поставила точку, а утром узнала, что умерла Эрика Воронова, жена Григория Чхартишвили, Бориса Акунина. Мы не были самыми близкими подругами, я просто всегда ее любила и очень уважала. Мы время от времени встречались, регулярно переписывались. В апреле, когда она уже тяжело болела, я ей написала: «Хочешь, мы к тебе приедем, очень соскучились?» Она ответила: «Да, хочу, конечно, приезжайте!» Эрика была для Гриши лучшим другом, первым редактором, соавтором, всей прожитой вместе жизнью. Те три дня, которые мы в последний раз провели вместе, я всегда буду вспоминать как очень счастливые.
Приобрести книгу «Поколение «М»» Бориса Акунина можно на официальном сайте Книжного клуба BAbook.
