Загрузка ...
В ночь с 6 на 7 сентября 1949 года на набережной Жавель, на левом берегу Сены, в XV округе Парижа, сотрудник префектуры обнаружил тело молодой женщины. Она лежала полураздетой, волосы были мокрыми, рядом на мостовой темнело масляное пятно. Газеты окрестили погибшую «женщиной с прекрасными волосами». Вскоре выяснилось, что ее звали Луиза Кансо и что было ей 29 лет. Убийство осталось нераскрытым. Через семьдесят семь лет эта история принесла Филиппу Женада главную литературную награду Франции.
Роман «Незнакомка с набережной Жавель» (L’Inconnue du quai de Javel), вышедший в издательстве Flammarion, получил одобрение Гонкуровского жюри. Для 62-летнего Женады это не только главная премия в литературной карьере, но и признание особого жанра, который он последовательно разрабатывает уже больше десяти лет: документального расследования, в котором писатель становится одновременно следователем и историком, психологом и неравнодушным свидетелем, пытающимся вернуть другому его утраченную жизнь. Задача нашего современника Женады — не изобличение убийцы. Он замешивает криминальную хронику, архивные документы, свою биографию, ленивые наблюдения, литературные ассоциации и громоздкие, не всегда оправданные отступления.
Расследование может неожиданно свернуть в сторону разговора о семейной жизни, любимом баре, случайном знакомом или очередной книге, которую автору непременно нужно прочитать. Сначала отвлекает от главного, но постепенно становится способом приблизиться к нему. «Незнакомка с набережной Жавель» начинается с серьезного размышления о тушеной под белым соусом телятине на террасе кафе и продолжается рассказом о мертвой женщине, найденной семьдесят семь лет назад в этих местах. Точнее, о тех временах, когда телятина была качественнее, а женщина была живой.
В шестнадцать лет она приехала в Париж, как тысячи других девушек из провинции, надеясь найти работу и устроить собственную жизнь. Работала нянькой, стала моделью для художников Монпарнаса. В газетах ее называли одной из самых красивых натурщиц Парижа. Она была независимой, живой, своенравной, имела многочисленных любовников, родила дочь, которую воспитывала кормилица. В ней было то, что особенно раздражало благопристойное общество того времени, а именно стремление распоряжаться собой и своим телом. В итоге именно ее тело стало последним свидетельством.
После обнаружения тела с многочисленными следами насилия — у Женады следует описание, достойное судебного медика, — полиция начала расследование, которое спустя четыре месяца было прекращено. Версии сменяли одна другую: жених, любовник, случайный клиент. Луиза Кансо узнала посмертную славу и первые полосы газет. Но говорили о ней как о слишком вольной, безалаберной женщине, которую страсти и вино сделали виноватой в собственной гибели. Она не была похожа на идеальную жертву, которой общество готово сочувствовать.
Даже в ее судебном описании больше внимания уделили ее телу, чем ее биографии. Так поступали, впрочем, не только следователи, но и предшественники автора, вроде так неравнодушного к женщинам Сименона. «К клиническим и патетическим наблюдениям добавлено замечание, которому здесь совсем не место: “Грудь упругая и небольшая”. – пишет Женада, – В романах о Мегрэ женская грудь описывается часто, иногда это вообще единственная черта, по которой героиню можно узнать. В “А Фелиси-то здесь!”, написанном в 1944 году, комиссар разыскивает Адель, любовницу убийцы, “невысокую брюнетку с грушевидной грудью”. И даже когда его инспекторы опрашивают жителей и торговцев в квартале, они спрашивают, не видели ли те “брюнетку с грушевидной грудью”».
Женада возмущен. Его нимало не интересует, хороша ли была ее грудь. Он хочет понять, кто убил Луизу и кем она была? Что осталось от ее жизни в полицейских протоколах, газетных заметках, показаниях свидетелей. Почему человек, которого знали художники, любовники, знакомые и соседи, полностью исчез из памяти. Его интересует, что мы знаем о людях, чьи судьбы дошли до нас в виде строк криминальной хроники и картонных папок в полицейском архиве.
Женада родился в 1964 году в Сен-Жермен-ан-Ле. Учился на естественно-научном факультете, но не окончил учебу. Начиная с романа, посвященного грабителю Бруно Сулаку (Sulak, 2013), писатель искал этот свой стиль и свою тему. За «Сулаком» последовали «Самочка» (La Petite Femelle, 2015), «Серп» (La Serpe, 2017), «Весной чудовищ» (Au printemps des monstres, 2021) и «Непринужденность — прекрасная вещь» (La Désinvolture est une bien belle chose, 2024).
«Самочка» — роман о Полин Дюбюиссон, осужденной за убийство бывшего возлюбленного. В «Серпе», удостоенном премии «Фемина» в 2017 году, он обратился к делу Анри Жирара, обвиненного в убийстве отца, тети и служанки. В «Весной чудовищ» его занимала история Люсьена Леже, человека, осужденного за похищение и убийство ребенка и проведшего в заключении более сорока лет. Исследуя старые уголовные дела, Женада неизменно оставался главным героем повествования. Это понятно, в сущности, он единственный, кто остался в живых, чтобы рассказать о мертвых.
В деле Луизы Кансо он проделал ту же работу с маниакальной тщательностью. Изучил газетные подшивки 1940-х и 1950-х годов, разыскал судебные материалы, восстановил маршруты, адреса, круг знакомств, нашел людей и документы, которые могли бы пролить свет на обстоятельства гибели женщины. Ездил в Бретань, в Париж, посещал места, где она жила. Из имен и обстоятельств им заново составлен целый исчезнувший мир, ностальгически прекрасный и патологически жестокий.
Напомним, что Филипп Женада не пытается изображать архивиста. Он нагружает нас своими привычками, слабостями, сомнениями, семейными обстоятельствами и неизменной склонностью к отступлениям. Его метод можно было бы назвать систематическим блужданием. Он движется по следу фактов, но не отказывается от случайных поворотов, за углом которых брезжит то, что ускользает от слишком прямолинейного расследования.
В своей новой книге Женада нашел для этой привычной манеры мощного союзника. Работая над делом и телом Луизы он перечитал все истории Жоржа Сименона о комиссаре Мегрэ, превратив вымышленного полицейского в своего спутника и консультанта. Не зря в одном из романов Сименона комиссар формулирует принцип, который Женада, кажется, принимает как собственный: «Я узнаю убийцу, когда хорошо узнаю жертву».
Писатель приглашает литературного персонажа в реальное расследование, чтобы проверить, что может дать художественная интуиция там, где архивные документы оказываются бессильны. Книга Женады — не классический французский «полар», а постмодернистское расследование, хор противоречащих голосов, какофония. Полиция, журналисты, родственники, знакомые, свидетели — каждый добавляет собственную версию, собственную оценку, собственную степень недоброжелательности или сочувствия.
«Незнакомка с набережной Жавель» говорит не только о Луизе Кансо, но и обо всей послевоенной стране. В 1949 году женщинам Франции уже было предоставлено избирательное право, но это еще не означало ни равенства, ни свободы. История показывает, как легко общество превратило женщину, не вписывавшуюся в ханжеские нормы, в подозрительную фигуру, а затем — в виновницу собственной смерти. У Женады она остается человеком, которого можно одновременно любить и презирать, которому можно сочувствовать и не всегда одобрять его поступки. Не жертва, а живая женщина, которая была убита и исчезла, стерлась из памяти вместе с современным ей Парижем.
Столичный житель, Женада с особым вниманием относится к местам, которые исчезли, к домам, улицам, кафе, привычкам и людям, от которых остались только следы. Он не считает себя ностальгирующим человеком, ему скорее интересно наблюдать, что исчезает, а что продолжает существовать. Архивы для него — не склад мертвых бумаг, город Париж — не кладбище воспоминаний, а место, где можно обнаружить невидимые связи между людьми, разделенными десятилетиями. Между убийцами и жертвами, между полицейскими и ворами, между авторами классических — и совсем неклассических детективных историй.
