Загрузка ...В прошлом году на 82-м Венецианском кинофестивале прошла премьера фильма Оливье Ассаяса «Кремлевский волшебник». «Волшебника», Вадима Баранова, прототипом которого послужил Владислав Сурков, сыграл Пол Дано, Владимира Путина — Джуд Лоу. Баранов, бывший телепродюсер, становится архитектором путинской политической системы, превращая политику в управляемое зрелище, поддерживает одновременно и власть, и (якобы) оппозицию. По словам режиссера, фильм был задуман как анатомия авторитаризма, распространившегося затем далеко за пределы России. Типичное лукавство, помноженное на троллинг.
Авторы не просто смотрят на путинскую систему глазами человека, который считает себя её демиургом, — они фактически принимают его игру, любуясь и им, и умными людьми, строившими путинскую систему. Пол Дано играет не мерзавца, а интеллектуальное превосходство и красивую меланхолию. Ну и красавчик Джуд Лоу в роли Путина и вовсе выглядит как открытый комплимент российскому президенту. И хоть герои «Кремлевского волшебника» вымышленны, все понимают, что перед нами — история Суркова, часть его жизни. И ещё — что биографии сейчас популярны, как никогда раньше.
Из жизни великих и знаменитых
Первым полноценным байопиком считается «История банды Келли» Чарльза Тейта (1906 год) — первый случай, когда биография реального человека легла в основу полнометражного игрового фильма. Картина продолжалась больше часа и рассказывала о жизни австралийского разбойника Неда Келли — от конфликта с полицией до последнего боя и ареста.
Шли годы, жизнь известных людей всегда была под прицелом — только слово «байопик» появилось в русском языке сравнительно недавно. Но дальше — больше. Нынешнее кино буквально охвачено биографической лихорадкой. Ни один «Оскар» не обходится без истории self-made person. Это может быть гений Оппенгеймер, а может быть простая реальная домохозяйка из глубинки, придумавшая самовыжимающуюся швабру. В 2025 году мировой кинематограф прирос картинами о Брюсе Спрингстине, журналистке Анне Политковской, боксерше Кристи Мартин, борце Марке Керре, поэте Лоренце Харте… В 2026-м к ним прибавились истории Майкла Джексона, Шарля де Голля, на подходе — истории Джона Мэддена и молодого Сильвестра Сталлоне, дальше будут фильмы о Достоевском, о Beatles, об Оззи Осборне, о Бритни Спирс, о Дженнис Джоплин, о Фрэнке Синатре… Всех не перечесть. Герои разные, уровень фильмов тоже разный, и цели у авторов разнятся принципиально. Если раньше байопик за очень-очень редким исключением показывал лишь путь к успеху, усыпанный колючками, то в последние годы начали появляться и истории неуспеха, снятые в манере так называемого артхауса. Особенно прославился на этой ниве чилийский режиссер Пабло Ларраин, снявший в последние годы в жанре байопика-фантазии фильмы «Спенсер» о вымышленных приключениях принцессы Дианы, «Мария» о печальной судьбе стареющей оперной дивы Марии Каллас, «Неруда» — о темных сторонах жизни чилийского поэта, которого в СССР было принято считать голосом сопротивления.
Интерес к жизни великих и знаменитых, разумеется, не нов. Жития святых предлагали образец для подражания, романтическая эпоха создала культ гения, массовая культура — культ звезды. Современный кинобайопик унаследовал все эти функции сразу — он отчасти и житие, и светская легенда, и расследование, и психологические штудии. Люди любопытны — им нравится подглядывать за чужой славой и чужим падением. А с появлением интернета и соцсетей ажиотаж вокруг знаменитостей и вовсе вышел из-под контроля. К старому привычному любопытству прибавились новые потребности.
Картина парасоциальных контактов
Социальные сети почти уничтожили дистанцию между знаменитостью и публикой. Лица селебритис мелькают перед нами так часто, а подробности их бытия — что они едят, как голосуют, с кем разводятся, от чего лечатся, сколько зарабатывают и сколько стоят их виллы, — сыплются на нас такой лавиной, что порой кажется, будто эти люди живут у тебя в доме. Информации становится все больше, но ее килотонны хоронят под собой живого человека. Известный человек словно живет перед нами в рапидной съемке, благодаря труду папарацци горохом сыплются на нас подробности его жизни, которая со стороны выглядит как бесконечная лента эпизодов, скандалов и признаний. И вот уже не хочется знать ни с кем спит известная личность, ни как он сломал тазобедренный сустав, ни сколько денег потратил на импланты или пластику.
Тут и вступает в дело байопик — он собирает всю эту россыпь в историю, где есть причина и следствие, травма и преодоление, падение и расплата, — и преподносит как цельную историю. Он возвращает человеку его биографию, утонувшую в бурном цифровом потоке.
В психологии есть такое понятие — «парасоциальные отношения». Это эмоциональная односторонняя связь со знаменитостью, когда человек проникается к незнакомой ему личности дружескими, а порой — и интимными — чувствами. Кстати, иногда такого рода связь возникает и с вымышленной фигурой — героем книги, например, или фильма.
Сейчас этот феномен, как уверяют психологи, пошел расти в обществе чуть ли не в геометрической прогрессии. Еще бы — ведь ты столько знаешь о любимом актере (музыканте, политике и т. п.), что вы уже в твоих мечтах давно на «ты». Ты подписан на его «Инстаграм», ты видишь его семью, его детей, ты даже ревнуешь его к жене (мужу). Осталось встретиться и обняться. Но это недостижимо. А вот попытаться проникнуть вглубь его психологии, узнать, чем вызваны те или иные его поступки, — почему бы и нет? И ты идешь в кино поговорить с любимой знаменитостью. Ты его хорошо знаешь и идешь на фильм как на разговор с ним, надеясь прочитать какую-нибудь тайную главу его книги, пусть и придуманную (или по-своему осмысленную авторами).
Восхождение
Примерно так и работает множество современных байопиков, предлагая зрителю прогуляться не по биографии, а по тайникам душ их любимцев. Например, прошлогодний фильм Скотта Купера «Спрингстин. Избавь меня от небытия» на этом и построен.
По сюжету герой фильма, известнейший музыкант Брюс Спрингстин, внезапно сбегает в родной город в глубинке в надежде на уединение — ему хочется предаться рефлексиям, а заодно испробовать новые методы в своем творчестве. Купер приоткрывает перед нами некоторые дверцы, ведущие в спрятанные миры Спрингстина. Авторам неинтересен путь к успеху — им интересно, какие демоны резвятся в душе человека, достигшего Олимпа. Джереми Аллен Уайт — главный плюс фильма, грешащего и неоправданными длиннотами, и банальными поворотами сюжета, — может эмоционально и актерски выкладываться до последней клеточки в сценах выступлений, а там, где требуется глубина переживаний и рефлексий, он так же убедительно демонстрирует спрятанные от публики слабость, страх и неуверенность. Мы застаем его в момент, когда уже знаменитый человек остается наедине с депрессией и страхом перед собственным успехом. Сама по себе вершина пьедестала, к которой стремится главный герой, перестает быть самодовлеющей приманкой — гораздо интереснее цена, которую пришлось заплатить за восхождение. Это — новый тип байопика, и именно такой тип сейчас все больше привлекает публику.
Отверженные и проигравшие
Если еще недавно девять из десяти байопиков давали нам возможность проследить путь к успеху, то теперь героями фильмов-биографий становятся и проигравшие. Таким проигравшим стал Лоренц Харт в фильме Ричарда Линклейтера «Голубая луна» — наверное, лучшим байопиком за последние годы.
Когда-то Харт был знаменитым поэтом-песенником, работавшим в паре с композитором Ричардом Роджерсом. Вместе они сочинили десятки бродвейских мюзиклов и множество песен-хитов. Тексты Харта были настоящей поэзией — с неожиданными рифмами, каламбурами, почти разговорной легкостью. Так продолжалось двадцать лет, пока работать с Хартом стало невозможно — тяжелый алкоголизм то и дело срывал работу, премьеры приходилось откладывать, продюсеры несли убытки. Постепенно Харт оказался в полной профессиональной изоляции. «Голубая луна» — название одной из самых известных песен Харта-Роджерса. Это песня об одиночестве и о неожиданном счастливом избавлении от нее. «Голубая луна» — фильм, состоящий почти из ста минут разговоров в ресторане, куда Харт заходит пропустить рюмочку и где встречает Роджерса. Собственно, даже разговорами фильм не назовешь — по большей части это монологи Харта, из которых постепенно выколупывается всё, что составляет его суть: талант, тщеславие, алкоголизм, сексуальное одиночество, страх старения и мучительное сознание собственной отверженности. Он, еще недавно всеми почитаемый поэт, теперь в прошлом — осталось доживать век с неизменным стаканом виски и воспоминаниями.
Итан Хоук, который вместе с Линклейтером замыслил этот фильм двенадцать лет назад и ждал, пока войдет в нужный возраст, здесь творит чудеса актерской тонкости. Разговоры вроде и ни о чем, болтовня пьянеющего нарцисса, но насколько точен и многомерен здесь Хоук и какой блистательный дуэт с Эндрю Скоттом, который играет Роджерса беспристрастно строго, понимая, что встреча Лоренца и Ричарда — прощание с общей славой. За роль Харта Итан Хоук получил номинацию на «Оскара» и, думается, заслужил ее гораздо больше, чем победивший Тимоти Шаламе из «Марти великолепного».
Инструкция по изготовлению памятников
Публике больше не нужны понятные и предсказуемые кумиры — они уже наелись их со старыми байопиками. И в этом смысле показателен пример фильма «Майкл» Антуана Фукуа, которого поклонники и фанаты Майкла Джексона ждали, дрожа от нетерпения. Кассовые сборы были внушительны — зритель побежал в надежде узнать новое о своем кумире. В результате все — и зрители, и критики — отметили великолепную игру Джаафара Джексона, племянника Майкла, поющего и двигающегося не хуже своего дяди. В остальном — ополчились и даже обиделись. Кроме восхождения талантливого мальчика, а потом — юноши — к вершинам славы, зритель ничего не узнал об одном из самых известных людей современного мира. Майкл Джексон был фигурой донельзя противоречивой, в его биографии столько черных пятен, что хватило бы на половину мирового шоу-бизнеса. Тут тебе и наркотики, и педофилия… Но создатели фильма, видимо, решили не оскорблять чувства верующих в непогрешимость «короля поп-музыки», ни разу не упомянув про теневую сторону его жизни. Просто житие святого, а не полная драматизма и греховности жизнь поп-звезды. Авторы просчитались — такой Майкл Джексон оказался не нужен. Да и нет его тут, этого Майкла — есть безупречная поп-звезда, время от времени совершающая трогательные глупые поступки. Например, на первый гонорар покупает обезьянку. Слезы умиления мешают смотреть дальше, тем более что и смотреть не на что. Нет магии Джексона, нет его противоречий, нет ничего того, из-за чего миллионы поклонников падали к его ногам. Больше похоже на статью из Википедии, написанную самим героем, или на памятник кумиру.
Тот же эффект памятника виден в фильме американского режиссера Джеймса Стронга «Слова войны» об Анне Политковской, превратившем личность легендарной журналистки в статичную фигуру с предсказуемыми поступками, в безупречную мученицу. Ее журналистскую работу в фильме заменяет череда сцен, доказывающих ее мужество, о котором мы и так хорошо знаем. Но Политковская была не только бесстрашным человеком — она была и суперпрофи, умеющей собирать и систематизировать материал, разговаривать с жертвами, военными, чиновниками и боевиками, она прекрасно знала чеченский контекст. Именно это и превращало ее статьи в обвинительный материал. Ничего этого в фильме нет — есть только настойчивое утверждение о том, что она говорила правду. Еще интересно, что в «Словах войны» действуют реальные персонажи только из окружения Анны — Дмитрий Муратов, Александр Политковский, дети Илья и Вера, коллега Анны по «Новой газете» Елена Милашина, — но из «вражеского» стана никто не упоминается. Нет ни слова ни о Кадырове, ни о реальных службистах — только вымышленный персонаж, чекист Егоров. Добро персонифицировано, зло остается безымянным. Сын Анны Илья признал, что актриса Максин Пик в некоторых ракурсах похожа на его мать, но в целом семья осталась недовольной, объяснив свое недовольство схематичностью образа Анны и выдуманными фактами ее жизни. В финальных титрах создатели признают, что семья Политковской и «Новая газета» фильм не одобрили.
Сказание о генерале
Несколько месяцев назад фильм Антонена Бодри «Де Голль: Железный век» вызвал натуральный скандал во французском обществе. Этот фильм — своего рода «скрытый байопик», сосредоточенный больше на историческом контексте, чем на личности главного героя. Не человек на фоне эпохи, а эпоха на фоне человека. Создатели картины обращаются к периоду с июня 1940 по 1944 год, когда исход Второй мировой был не до конца ясен, а де Голль еще не стал легендарной фигурой. Они взяли один, самый яркий и сложный период в жизни будущего президента Франции — когда генерал навсегда вошел в историю не только Франции, но и всего мира как лидер, которого после унизительных неудач ожидал колоссальный успех. Долгие годы после Второй мировой французы упорно делали вид (а многие продолжают делать и сейчас), что их страна во время оккупации была территорией Сопротивления. Фильмов на эту героическую тему было снято множество, но режим Виши подавался по большей части как предательство элит, не имеющее к простым французам никакого отношения, а фильмы, рассказывающие о том, что происходило в немецком тылу во Франции, как люди добровольно сотрудничали с немцами, вызывали у публики стойкое неприятие. Достаточно вспомнить историю Луи Малля, который после его картины «Люсьен Лакомб» о парне, случайно примкнувшем к нацистам, был вынужден покинуть Францию — ему устроили обструкцию за то, что он показал коллаборационизм как распространенное бытовое явление.
Линия отношений де Голля с Черчиллем — самое интересное, что есть в фильме, хоть и показаны они более однозначно, чем были в действительности. Большая часть картины — словесные дуэли двух политиков, опытного и начинающего. Бодри аккуратно отходит от традиционной версии, согласно которой опытный британский политик выступает мудрым покровителем молодого французского генерала. В фильме де Голль с самого начала претендует на то, что он и есть Франция, хотя формально не представляет никого. Черчилля это одновременно восхищает и раздражает. Раздражение потом выльется в неприятие, которое позже, не без участия Рузвельта, выльется в конфликт. Разумеется, авторы фильма ни секунды не дают зрителю возможности усомниться, на чьей они стороне, рисуя Черчилля в блистательном исполнении Саймона Рассела Била политиком, не вызывающим ни грана симпатии, несмотря на весь его известный вклад в победу во Второй мировой. Французский актер армянского происхождения Симон Абкарян, хоть внешне и не сильно смахивает на де Голля, оказывается на удивление достоверным за счет колоссальной внутренней энергии, свойственной его герою. Правда, настоящий де Голль, судя по сохранившейся хронике, был более склонен к публичному проявлению чувств, чем экранный, но Бодри счел необходимым сгладить внешнюю эмоциональность героя, отдав предпочтение внутренней.
На фоне вечно суетящегося Черчилля де Голль выглядит намного мужественнее и весомее, чего и добивались авторы. При этом режиссер сознательно избегает любого психологизма. Мы почти не увидим ни рефлексий де Голля, ни сомнений в правильности выбранного пути, не станем свидетелями подспудных причин тех или иных решений. Здесь всё на поверхности — генерал не склонен вовлекать зрителя в свои переживания. Его семью мы увидим только один раз примерно на минуту — видимо, просто чтобы удостовериться, что она у него есть. Потому что все-таки главное для создателей «Железного века» даже не сам генерал, а тот исторический момент, когда он начал путь к победам и славе.
Долгое путешествие в ночь
Почти одновременно с «Де Голлем» разразился еще один скандал на ту же тему — в связи с фильмом Ксавье Джанолли «Лучи и тени». Герои «Лучей и теней» — реальные люди. В центре фильма — фигура Жана Люшера, отлично сыгранная Жаном Дюжарденом, журналиста и «короля прессы», как его называли, чья биография сама по себе выглядит как драматургически завершенная траектория: от убеждённого пацифиста до одного из публичных лиц коллаборационизма. В 30-е годы Люшер активно выступал за укрепление дружбы Франции и Германии и подружился с Отто Абецем, немецким дипломатом, свободно говорившим по-французски. Вместе они собирали толпы молодежи, перед которой держали пламенные речи о дружбе, о мире, о возможности разрешения любых конфликтов с помощью переговоров.
Но грянула Вторая мировая война, Франция быстро пала, Абец, к тому моменту уже бригаденфюрер СС, прибыл в Париж послом Германии, одновременно отвечавшим за «окончательное решение еврейского вопроса» во Франции. Пацифизм двух друзей увял мгновенно. Абец добился от немецких властей более чем солидных ассигнований для новой газеты «Новое время» (Les Nouveaux Temps), которую возглавил, разумеется, Люшер. К началу войны дочь Люшера, Коринн, была едва ли не главной кинозвездой Франции. Критики с восторгом писали о ее утонченной красоте и юной невинности. После освобождения Франции Жан Люшер был схвачен союзниками, предан суду и в 1946 году расстрелян. Его дочь подверглась жесточайшей обструкции и запрету на профессию, прожила остаток дней в нищете и позоре и в 28 лет, в 1950 году, умерла от туберкулеза.
«Лучи и тени» — история о том, как человек выстраивает цепочку решений, один за другим, плавно, не сразу, переосмысливая прежние взгляды и идеалы, в результате чего создает себе новую реальность. И вот уже для него, вчерашнего пацифиста, работа на оккупанта становится нормой, он — добровольная часть новой системы. История Коринн, дочери Люшера, еще более показательна, — ей кажется, что она не имеет никакого отношения ни к политике, ни к войне. Она всего лишь увлечена работой, много снимается, охотно участвует в раутах вместе с отцом и его лучшим другом Абецем. Коринна — повседневное измерение коллаборации, планктон, который даже не отдает себе отчета в своем предательстве. И снова, как в картине о де Голле, интересны не сами персонажи, а общее и одинаковое для всех времен обоснование измены в короткий трагический промежуток времени.
Рассказать о некоем коротком историческом периоде ставил своей целью и Павел Павликовский в фильме «Отечество» о нескольких днях из жизни Томаса Манна в 1949 году, о его недолгом возвращении в Германию. Безусловно, великий немец всегда будет интересен, но в фильме Павликовского гораздо занятнее не рефлексии писателя, а фон, на котором они его одолевают, — его расколотая родина, последствия чудовищной трагедии. И опять мы больше узнаем не о главном герое, а о том периоде, на который выпал интерес авторов. Павликовский — режиссёр предельно лаконичный. Короткий рассказ (один час 15 минут) о короткой поездке, несколько дней из жизни маленькой части большой семьи, время сжато, диалоги точны и коротки. «Пора домой», — говорит Эрика. «А где он, наш дом?» — спрашивает отец. Он и правда не знает — его дом в Германии, где он родился и жил до 58 лет?
И если Германия, то какая — вся целиком или только та, что не досталась Советам? Та, которая досталась СССР, ему чужда и неприятна — здесь их встречает толстомордый полковник Тюльпанов, начальник управления пропаганды советской военной администрации в Германии, который пытается напоить знаменитого гостя знаменитой русской водкой под неумолчное громоподобное пение военного хора. Глазами великого писателя мы видим трагический разлом мира, и трудно сказать, что интереснее — взгляд писателя или сам разлом, который, как потом окажется, будет только расширяться.
Парадокс: чем больше будет появляться в сети информации и мелочей из жизни известных людей — тем выше будет взлетать интерес к байопикам, хотя, казалось бы, зачем нам еще больше? Это далеко не всегда праздный интерес — людям хочется сопоставлять и через «жизнь других» пытаться искать аналогии в жизни собственной, а чем больше подробностей о знаменитостях — тем больше аналогий, а значит, и больше интереса к самому себе.
