Загрузка ...
«Зима»: Вы как-то сказали: «Мы всегда старались быть группой, от которой ничего не ждешь. Потому что даже если ждешь, то мы все равно вас обманем». А создавая новый альбом, вы как-то менялись в очередной раз, сбрасывали старую кожу?
Кирилл: У нас никогда специально нет такой цели. Мне кажется, этот альбом родился абсолютно естественно, и он не похож на другие, как и все они между собой.
Было просто ощущение внутренней необходимости написать эти песни. Мы буквально за две недели записали все демо. Потом, конечно, год или полтора ушли на то, чтобы облечь всё это в нужную форму. Но первый импульс, самый важный, был прямо как укол какой-то. И потом все время ищешь этот изначальный восторг. Это очень приятное чувство, когда ты так увлечён — немножко маниакальное, но классное. И когда его нет, лучше даже не браться. С холодным носом ничего не сделаешь хорошего.
«Зима»: Я видел мнение, что есть в этом альбоме что-то от вашего раннего периода, от десятых годов. Это какая-то ностальгия по тому времени, тому состоянию?
Кирилл: Я про любой из наших альбомов периодически читаю самые противоположные вещи. Про каждый кто-то да напишет: «Да, вот это — СБПЧ в прайме». Меня это даже как-то успокаивает. Что для кого-то одного — невероятное переживание, для другого — уже тысячу раз пережёванное. Кому-то — тут ностальгия, а кому-то — прыжок в будущее. Мы, пока писали «Low Energy, High Hopes», ностальгию особо не испытывали. Но хорошо, что его обсуждают — мы рады сделать вещь, про которую говорят!
«Зима»: Вы сейчас в Берлине живёте, в столице электронной музыки. Это повлияло как-то на то, что альбом вышел такой танцевальный?
Евгения: Я вот только что ехала на велосипеде из леса, искупавшись в озере, и думала про то, что мы с Кириллом Берлин видим вообще другим. Мы живём в тихом районе, тут невысокая застройка, вокруг старички состоятельные живут… За всё это время я только один раз была в клубе на хаус-вечеринке.
Кирилл: Это ровно на один раз больше, чем я. У меня просто есть теория, что у человека ограниченное количество времени в жизни уготовано для клубов. Я был очень клубный чувак, но исчерпал свой лимит уже давно — у нас был бар с друзьями, потом клуб, и я там очень много играл. Поэтому я уже всё… Но чтобы делать танцевальную музыку, необязательно ходить по клубам, я просто слушаю много всего дома, в наушниках. И мне так даже интереснее.
Влияет ли город? Я думаю, стопроцентно влияет. Но дело не в том, что мы живём в танцевальной столице мира, тут ведь из динамиков на улице техно не играет. Наверное, скорее дело в демократическом духе Берлина. В равноправии и разнообразии.
«Зима»: Про название не могу не спросить. У Диккенса «Большие надежды» — Great Expectations. А у вас High Hopes, как будто более возвышенное. Вы что-то такое имели в виду?
Кирилл: Название за секунду родилось: просто когда ты делаешь демо, приходят в голову всякие словечки, игры слов. High Hopes сначала называлась первая композиция, которая сейчас Debut. А потом, когда выбирали название для всего релиза, я предложил его, и все как-то сразу согласились: «Да, клёво». Единственное, я засомневался по поводу Low Energy — кто-то из друзей мне сказал, что в названии танцевального альбома это не очень… Ну, «Энергия» — это супер замылено и ничего конкретного не значит. Но потом думаю: «Не буду ничего из головы измышлять. Пусть будет как есть». Ну и клёвое название получилось в итоге.
«Зима»: Low Energy — это тоже очень в духе времени.
Кирилл: Конечно, это про нынешние ощущения… Почему-то у меня в последнее время в голове крутится строчка, которую я же придумал: «В коротком отдыхе от жизни нуждается любой». Это вот как раз про низкий уровень энергии.
«Зима»: Но при этом как раз «Дебют» очень энергично, с места в карьер, без всякого вступления врывается в уши.
Кирилл: Там текст — монолог Наташи Ростовой, когда она впервые приезжает на бал, какая-то советская актриса читает. Почему-то вот такое было настроение. Дверь открылась, и она сразу оказалась посреди настоящего бала, её сейчас будут приглашать на танцы. Мне кажется, это хорошо задаёт настроение пластинке. Большие надежды!
«Зима»: Вы что, прямо обсуждали «Войну и мир», когда готовили альбом?
Евгения: Да нет. Хотя я вообще Толстого очень люблю, и как он гениально описывает чувствования людей, и как у него мнения на протяжении жизни менялись, и какая у него судьба интересная. Но Кирилл Георгиевич самолично где-то нашёл эту запись. Я никакого участия не принимала. Мне показали, я сказала: «Это хорошо».
«Зима»: А я думал, вы Кафку любите больше всего.
Евгения: Я обожаю Кафку. Кафка — бестик.
«Зима»: Но Толстой, «Война и мир» — сейчас особенно ко времени. Вот во втором треке у вас «рокот, грохот, гул», или песня «Шум» — это одновременно и атмосфера танцпола — и слова, которые ассоциируются с военными репортажами. Не имели в виду такую двойственность?
Кирилл: Чем больше всего разного вы там услышите, тем лучше. Я давно уже склоняюсь к мысли, что совершенно неважно, что хотел сказать автор. Вообще не имеет никакого значения. Это даже иногда вредно узнавать у него, что он имел в виду, потому что это может сужать представление. Что бы вы там ни услышали — всё это есть.
«Зима»: А вы сами можете переслушать свои записи не как автор, а как сторонний человек?
Кирилл: Не могу! Да я уже и не слушаю этот альбом. У меня пока нет от него дистанции. Я смог бы на ваш вопрос ответить лет через пять или десять. Какой-то цикл пройдёт, всё это забудется, какое-то время мы не поиграем эти песни — вот тогда будет интересно. Вообще у меня бывает раз в году: придёт вдруг желание переслушать что-нибудь наше старое. Слушаешь и сам удивляешься. Это очень приятно.
Евгения: У меня чаще такое желание возникает. И это очень интересно всегда.
«Зима»: Такое ощущение, что главный герой High Hopes — сам Танец. Не только потому, что музыка сама по себе танцевальная, но и в текстах это проскакивает.
Кирилл: Меня это всё очень волнует — танец как способ взаимодействия с телом, как способ освобождения и проживания опыта. В том числе горя или печали. Проживание не через слова, а через физическое действие. Моя мама послушала альбом и классно сказала: «Всем смертям назло». Такой вот девиз.
«Зима»: У вас там ещё в «Рокоте»: «танец нас спасёт, танец лечит всех». Но в этом как будто есть какая-то ирония горькая. Потому что всё-таки не всех спасёт и не всегда лечит.
Кирилл: Конечно, это самоирония. Мы часто пишем вещи, в которых одновременно есть что-то героическое, и при этом чувствуется смущение от этой позы. Мне кажется, в этом проявляется наш индивидуализм. Нам всегда хотелось быть немного отдельными, самим по себе, мы избегали объединений под эгидой жанра, направления.
Евгения: А так мы постоянно объединяемся с художниками, которые рисуют нам обложки, с музыкантами… Тут был наш девчачий прикол: мы придумали с Галей Чикис и с Айгель Гайсиной песню втроём и очень быстро записали на компьютер. А потом никак не получилось довести до ума. Пока отложили и полгода ей не занимались. Так что коллаборация есть, просто ещё не завершена.
Кирилл: Мир ещё не готов.
Евгения: Да, но мир готовится.
«Зима»: А есть у вас на альбоме самый личный трек? Или самый любимый, или тот, который больше всего в голове крутится?
Евгения: У меня — «Рокот». При этом для него я не придумала ни строчки, палец о палец не ударила. Но когда Кира показал демки, я ехала на велике, услышала «Рокот» и аж остановилась. Гениальная вещь, по-моему… Ну, как и все наши остальные 150 песен.
Кирилл: А у меня, наверное, последняя песня, «Шум». Меня женин припев очень там трогает. Вот его как раз я сегодня переслушивал.
«Зима»: О вас раньше часто писали, используя слова «нежность» и «наивность». А сейчас время такое, что эти понятия уходят? В альбоме прямо чувствуется сжатая такая тревожность.
Кирилл: Наверное, уходят. Но одна из задач искусства — попробовать взглянуть наивными и нежными глазами на мир. И дать слушателю или зрителю такую тоже возможность. Это такой детский взгляд.
Евгения: Детский, наивный — это не в смысле глупый. А без опыта, безоценочный. Когда открыто воспринимаешь происходящее.
Кирилл: Вот в треке «Тело» основной текст очень классно написал Михон Феничев. А мой куплет — такой репрезент, как это в рэпе называется. Рассказ про меня и набор гэгов. Мне давно хотелось выступить в таком жанре — я иногда себя ощущаю ребёнком, который изображает, что он рэпер.
«Зима»: Что-то вроде приятного синдрома самозванца?
Кирилл: Это очень хорошее, освобождающее ощущение. Мне на себя примерить его легко, потому что никто из рэперов не воспринимает нас всерьёз, как конкурентов или коллег по сцене. Поэтому ты можешь быть максимально свободным и самоироничным, не боишься ошибиться. И получаются весёлые вещи спонтанные. Поэтому там мы вспомнили и «садово-огородный рэп»…
«Зима»: Это же из «Городка» Олейникова со Стояновым.
Кирилл: Да. В нём есть природное такое обаяние, со всей этой придурочностью. В современном рэпе очень всё серьёзно сейчас — ну а почему бы не быть садово-огородному рэпу?
«Зима»: Но всё-таки наивность и нежность с трудом уживаются с нынешним временем? От этого трудно отрешиться, и Кирилл всегда много говорил о войне и всём происходящем…
Кирилл: И не нужно отрешаться. Конечно, у нас смешиваются с этими детскими впечатлениями нынешние мысли. Просто там нет прямых высказываний. Мы не та группа, которая будет делать песни-манифесты или описывать буквально то, что происходит за окном. У нас нет такого желания и таланта.
«Зима»: Но на альбоме «Ничего больше нет» горечь по поводу происходящего была как будто вполне отчётливой.
Кирилл: Он был сочинён и частично записан еще до начала войны. Считается ведь, что творческие люди более тонкокожие и лучше чувствуют то, что происходит в воздухе. Наверное, поэтому тот альбом наполнен горькими предчувствиями, естественным образом так получилось.
«Зима»: Но сейчас жизнь всё равно происходит. И при всей тревоге ваш новый альбом полон нового чувства и нового способа жить, вот этого танца.
Кирилл: Я согласен, он не то чтобы целиком весёленький — но очень живой получился. И это классно.
«Зима»: А слово «счастье» с ним коррелирует? Можно испытать счастье в эпоху High Hopes, Low Energy?
Евгения: В рамках этого альбома — безусловно.
Кирилл: Счастье записано там в формате аудионаркотиков. Всем привет из 2006 года, всех благословляю!
Концерт группы СБПЧ пройдет в Лондоне 22 ноября 2026 года на площадке клуба Oslo Hackney. Билеты можно приобрести по ссылке.
