Загрузка ...
Она давно живет в Англии, но на английском говорит с заметным русским акцентом, не пытаясь выдать себя за англичанку. На самом деле в этом вся Елена Лангер. Она композитор. Она слышит жизнь по-другому, она говорит по-другому. Иначе, чем другие. Она не стесняется своей почти наголо остриженной головы — последствия химиотерапии и вернувшейся болезни.
Самое удивительное, что она не делает из этого вселенской драмы. Наоборот, в искусстве ее возбуждает и радует все смешное, безумное, странное. Она искренне считает, что трагедий хватает и без ее музыки.
В нашем разговоре мы несколько раз споткнулись на слове «буфф». Опера-буффа — широко распространенное явление в ХVIII веке. Веселенькая альтернатива строгой и пафосной «опере-сериа» (серьезной опере). Никаких античных героев в тогах и доспехах, никаких венценосных особ в мантиях и бутафорских коронах, никто никого не убивает и не проклинает в длинных речитативах и ариях. Буффа (по-французски — буфф) есть сама жизнь в ее нелепости и неряшливой прелести, во всех ее бытовых разговорах и мелких неурядицах, которые, конечно же, должны закончиться веселой свадьбой, роскошным пиром или коллективным братанием. Идеальный образец жанра — «Свадьба Фигаро» Моцарта и «Севильский цирюльник» Россини, которые идут до сих пор, собирая полные залы.
Кстати, сама Елена Лангер отдала им дань, сочинив по заказу Валлийской национальной оперы свою оперу-буффа «Фигаро разводится», которая с большим успехом прошла на театральных сценах в Познани, Женеве, Магдебурге.
И все же бездумно веселить и развлекать — это не для нее. Лангер намеренно выбирает сложные темы и непростых авторов. Но рассказывает о них легко. С насмешливой, чуть грустной улыбкой. Одна из таких тем настигла ее еще в далеком детстве, когда ее мать была помещена в психиатрическую больницу. До сих пор непонятно, что с ней произошло. Была ли эта тяжелейшая депрессия, вызванная потерей новорожденного ребенка, или какие-то на то были иные причины, Елена не знает. Но она навсегда запомнит свой первый визит к маме в больницу на Преображенке в Москве, а потом скажет, что это было самое страшное место, которое она когда-либо видела.
Там были люди с совершенно разными болезнями, но взгляд у них был одинаковый, походка одинаковая и вели они себя одинаково. Я думаю, причина была в том, что их глушили одними и теми же препаратами.
Болезнь то отступала, то возвращалась вновь, лишая памяти и всяких представлений о реальности. По словам Елены, какое-то время единственное, что могла вспомнить ее мама, это то, что у нее есть дочь и она живет в Париже. Хотя на самом деле Елена к тому времени уже давно жила в Лондоне.
Удел современного композитора — подавать бесконечные прошения и заявки в разные инстанции на участие в конкурсах и фестивалях. Быть вечным соискателем и претендентом. В Европе любят серьезную музыку и стараются ее поддерживать. Елена собралась с духом и сочинила заявку на написание оперы про болезнь Альцгеймера. К ее радости и удивлению, заявку утвердили. Поначалу это была короткая пьеса под названием «Подарок», написанная в союзе с драматургом и поэтом Глином Максвеллом, для Нового оперного фестиваля в Цюрихском оперном театре. Потом, окрыленная успехом и Призом зрительских симпатий, Елена переработала и переписала оперу, получившую название Lion’s Face («Лицо Льва»). На самом деле тема потери памяти отлично ложится на музыку и стихи.
История больного старика, который воображает, что ему десять лет и что его позвали на день рождения, где его ждут подарки и веселье, была оркестрована Лангер с какой-то удивительной бережностью и тактом. Она нигде не пережимает педаль, нигде не впадает в мелодраму и пафос. Жизнь может быть сколько угодна трагична, но в музыке всегда должен быть слышен голос небес, всегда чувствоваться незримая близость Рая. А иначе зачем все это? Все эти страдания и муки? Все эти новые препараты и курсы лечения? За время написания «Лица Льва» Елена сама стала почти что профессиональным психологом. Со столькими специалистами ей пришлось пообщаться, столько тестов изучить и испытать на себе. Стало ли ей от этого чуть легче, удалось ли освободиться от груза тяжких детских воспоминаний?
Во всяком случае, я стала лучше понимать свою маму. Мне стало легче с ней общаться. И потом мне кажется, что «Лицо Льва» имеет не только психотерапевтическое значение для больных Альцгеймером, а точнее, для их родственников. Все-таки шестнадцать представлений, включая несколько в Royal Opera House, — это тоже что-то да значит!
А еще у Елены есть комическая опера «Четыре сестры», с успехом прошедшая в этом сезоне на малой сцене Ковент-Гардена. Такой будоражащий коктейль из чеховских «Трех сестер», «Секса в Большом городе» и «Золушки». Четыре девицы из Нью-Йорка, рожденные от разных матерей, делят наследство их единокровного отца. Динамично, экстравагантно и невероятно смешно.
А вот с оперой «Самоубийца» по пьесе Николая Эрдмана у Елены с самого начала как-то не задалось. Ее сочинение пришлось на эпидемию ковида и тотальный карантин. Жизнь композиторская и так по природе своей одинокая, отшельническая. Только ты и рояль. Ты и музыка. И в редкие моменты короткой передышки выход в театр или на концерт, или встреча с друзьями. А тут и шагу за дверь нельзя ступить. Сплошные запреты и ограничения. Но, может быть, в этой ситуации полной изоляции Елена смогла еще острее прочувствовать драматургию Эрдмана, ее тайную боль и отчаянный вопль, обращенный уже непонятно к кому: «Дайте пожить!».
Как в свое время заметила Надежда Яковлевна Мандельштам: «Эта пьеса о том, почему мы остались жить, хотя все толкало на самоубийство». Действие оперы Елены намеренно перенесла из конца 20-х годов в начало 90-х. Она как будто зеркало поднесла к недавним временам, а там те же рожи, те же страсти, та же игра злых сил, что и в пьесе Эрдмана. Ничего не поменялось. И эта вечная ставка на сакральную жертву. Кто ею станет на этот раз?
Конечно, «Самоубийцу» надо было показать в Москве. Первый вариант своей оперы Елена предложила Большому театру. Владимир Урин, тогдашний директор, был с ней учтив и любезен, но памятный скандал с «Детьми Розенталя» Леонида Десятникова, единственной современной оперой, поставленной в Большом за более, чем 40 лет, блокировал любые подступы к священной сцене.
Собственно, Урин и посоветовал Елене отдать «Самоубийцу» в Стасик (Театр им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко). Там Елену приняли с распростертыми объятиями. Александру Тителю, главному режиссеру, очень понравилась партитура. С ней тут же заключили договор и даже заплатили аванс. Уже были назначены репетиции и намечен день премьеры, как тут грянуло 24 февраля 2022 года, резко поделившее всю нашу жизнь на до и после. Дирекция посчитала, что опера английского композитора, да еще по некогда опальной пьесе — слишком опасное предприятие, и от постановки благоразумно отказалась.
В Великобритании к «Самоубийце» тоже отнеслись с большой опаской. Все русские даже с британским паспортом резко и сразу вышли из моды. Никто не хотел связываться с оперой, имеющей российский провенанс. К тому же все в один голос советовали Елене поменять название. И обязательно написать, что это «комедия». Поменяла. Вместо «Самоубийцы» стало «Умереть за. Комедия» (To Die For. Comedy). Но легче не стало. А тут еще новый рецидив болезни и новый курс химиотерапии… Не говоря о том, что накануне всех ее метаний по театрам умер автор либретто «Самоубийцы», замечательный поэт и переводчик Аркадий Застырец. И эта смерть с самого начала как бы отбросила свою траурную тень на судьбу оперы.
Но надо знать Елену Лангер. Она никогда не сдается. В ней есть эта улыбчивая и грозная непреклонность. Never give up! Музыка написана, а значит, должна быть исполнена и услышана. Эта женщина в шелковом платочке, как носили рабфаковки в 20-е годы, уловила главное в гениальном эрдмановском тексте — стихотворный ритм, — эту невиданную со времен гоголевского «Ревизора» концентрацию стихотворной энергии. И энергию жизни, которая все равно должна победить. Текст ожил и заиграл новыми обертонами и фьоритурами. Стремительная, остроумная, временами циничная опера-буффа!
И она победила. В апреле в Нидерландах состоялась премьера спектакля «Умереть за», поставленного в Нидерландской гастрольной опере, а 29 ноября его покажут один раз в Лондонском Колизее.
Конечно, вся эта история с «Самоубийцей» не могла не повлиять на Елену Лангер. Как известно, главный герой Семен Подсекальников где-то за десять минут до окончания пьесы вдруг начинает бурно радоваться тому, что он еще жив. («Я влюблен в свои руки и ноги, товарищи. Ах вы, ножки мои дорогие»)
Жизнь конечна. Мы не сразу это понимаем. И живем так, как будто бы мы вечны. Осознание наступает и очень отрезвляет, когда у тебя такой диагноз, как у меня. Все, что я имею — это сегодняшний день, моя музыка и стойкое желание не упустить ни одной секунды из тех, что мне отпущены.
Показ оперы To Die For [A Comedy] Елены Лангер состоится в Лондоне 29 ноября 2026 года на сцене London Coliseum. Билеты можно приобрести по ссылке.
