Видео #нашлондон: герой недели — Борис Гребенщиков

Выходцы из стран бывшего Советского Союза отхватили себе огромный кусок жизни британской столицы. Даже в местной прессе Лондон часто называют Лондонградом. Это город в городе, государство в государстве, существующее вместе и параллельно с традиционными английскими институтами.

Поэтому под конец 2020 года ZIMA Magazine представляет уникальный проект — инсайдерский путеводитель по русскоязычному Лондону «Наш Лондон». Впервые все адреса, явки и пароли, где нашему человеку будет хорошо, сдают местные старожилы: Сева Новгородцев, Зиновий Зиник, Маша Слоним, Борис Акунин, Наталья Осипова и многие другие. А героем этой недели стал Борис Гребенщиков — поэт, музыкант, композитор и основатель группы «Аквариум». 

Как вы оказались в Лондоне?

Я постоянно кочую между Петербургом, Лондоном, Индией, Францией и Америкой. Могу сказать, что Лондон для меня — это идеальное место для звукозаписи. Я начал делать музыку здесь в 1989 году, и мне так понравилось, что я решил продолжить. А локдаун, который застал всех нас в марте, позволил мне закончить ряд работ, которыми я занимался с конца 1980-х годов. Поэтому я чрезвычайно благодарен судьбе за такой подарок. За восемь месяцев — 12 песен: я закончил «Знак огня» и с тех пор написал песен еще на целый альбом. Дай бог, чтобы это продолжилось.

Какими были ваши первые впечатления от города?

Впервые подлетая к Лондону, я почувствовал, что приближаюсь к земле, довольно неплохо описанной профессором Толкином. А поскольку к книгам «Властелин колец» у меня с детства было особое отношение, то для себя я почувствовал, что наконец оказался в стране-легенде. И на самом деле так оно и есть. 

Когда я впервые начал здесь жить, в 1990 году, кажется, я был поражен тем, что я выхожу на улицу в феврале и встречаю расцветающие цветы. Это поразило меня в самое сердце. С тех пор я даже не ищу отличий Лондона от других городов. Мне просто здесь радостно. В Петербурге тоже радостно, но по-другому. И поэтому я балансирую между этими двумя городами, как между очень-очень любимыми местами. 

Почему вы записываете музыку именно здесь?

Потому что здесь записывалась вся музыка, на которой я вырос. Когда я пытаюсь работать в Москве, при всем дружелюбии людей, это обычно выглядит так — сидит немолодой джентльмен, который владеет студией, и я ему говорю: «О, какая красивая фотография Pink Floyd!». А он отвечает: «Она очень важна для меня, потому что, когда ко мне приходят музыканты, я им говорю: «Вот видите — это Pink Floyd, а вы — говно». Чтобы не сталкиваться с таким отношением, я записываюсь в Лондоне. Здесь отношение к людям, которые делают музыку, всегда уважительное. Я уважаю их, они уважают меня, поэтому мы можем чего-то добиться. Вдобавок, здесь есть много музыкантов, которых я люблю, и со всеми из них у меня общие знакомые. Мне всегда хотелось добавлять в музыку «Аквариума» искусство людей, которыми я восхищаюсь, чтобы она сочетала в себе лучшее, что есть и здесь, и там. 

А есть ли у вас песня, которая как-то особенно связана с Лондоном?

Когда я пишу песни в Петербурге, они не о Петербурге. Они о жизни. Когда я пишу песни в Лондоне или Нью-Йорке, они тоже не про эти места. Они все — про жизнь. Просто в некоторых жизнь виднее, обнаженнее, живее и более пышно цветет. У меня примерно такое представление о том, что я делаю. И даже сейчас, осенью, несмотря на мрак, холод, дождь, достаточно сесть под дерево, и вдруг выясняется, что это все только печальные краски, а картина та же самая. 

Что для вас значит «русский Лондон»?

Когда я только приехал сюда, единственный русский, которого я встречал в Лондоне, был Сева Новгородцев. С тех пор о русскоязычном Лондоне у меня сложилось самое лучшее впечатление, потому что такого интеллигентного, тонкого и прекрасного человека не каждому удается встретить в своей жизни. Русскоязычный Лондон для меня Севой и определяется. Только потом я познакомился с массой интересных людей, многие из которых стали моими друзьями. Но это ощущение тонкости и интеллигентности до сих пор так и осталось. 

Изменилось ли что-то в столице за последние пару десятков лет?

За эти годы, с моей точки зрения, ничего не изменилось. Я вижу Лондон скорее, как город века XVIII, и по такому Лондону я хожу. С XVIII века рестораны стали получше, как говорят люди, которые этим интересуются. Но я не очень обращаю внимание на такие вещи. 

Есть ли у вас в Лондоне любимое место?

Очень теплое место в моей памяти занимает район Камден, а особенно Камден-маркет. Помню, как иду там в золотой 1990-й год, а навстречу мне шагает представительница великого дворянского русского рода и торгует шапочками танкистов. И это вызывает такой детский восторг: оказывается, что все возможно.