Все ли брамины слушают «Аквариум»: как прошла встреча Бориса Гребенщикова и Владимира Раевского в Лондоне

Вообще в переводе с санскрита «Упанишада» значит примерно «сидеть у стоп гуру и смиренно внимать ему». Хороша была бы картинка, если б мы сидели у стоп БГ… И ведь в метафизическом смысле всё как будто к тому и стремилось. Гребенщиков в кремовом пиджаке и ярком шарфе, в остроносых казаках, расположился на сцене, рядом стояла гитара, а позади картины его авторства. От прочего рода человеческого спикером выступил журналист Владимир Раевский; он и взял на себя роль неискушённого обывателя, вопрошающего учителя. Не зря же встреча называлась «Мудрость веков для дураков». БГ, конечно, подыграл: по своему обыкновению, он стал не авторитетным наставником, а, скорее, лукавым мастером. У такого всегда наготове острый парадокс, насмешка, дзен-притча. Как он вообще вышел на Индию, из Советского-то Союза? 

— Я думаю, что для людей моего поколения тут ответ простой, — отвечает БГ. — Мы все столкнулись с Индией через Джорджа Харрисона, который активно вносил индийскую музыку в песни Битлз. Это меня так очаровало тогда, это было настолько неожиданно — просто из какого-то другого мира… И мне захотелось узнать, что же это за культура такая, если у них настолько гениальная музыка. С этого всё и началось. А потом мы с моим другом Джорджем Гуницким, с которым мы основали «Аквариум», пытались найти какие-то книги по Индии. Ничего найти не смогли, даже в «Академкниге». А потом кто-то из знакомых американских студентов оставил мне «Бхагавад-гиту» в прекрасном, простом, ясном переводе Кристофера Ишервуда. Тогда в Ленинграде американские студенты были замечательным источником книг. Они приезжали с книжками, а обратно их им везти было лень. И они оставляли их нам. Таких студентов передавали друг другу, как драгоценные подарки. 

Я читал Гиту и понимал: ну да, естественно, так оно всё и есть. И вот с тех пор, с шестидесятых годов, я имел в виду, что это нужно будет когда-нибудь перевести на русский язык. Поговорить об этом было тогда особенно не с кем, по-английски мало кто читал. 

— Что вообще такое «Бхагават-гита»? — спросил Владимир Раевский.

— В древности две половины одной семьи, пандавы и кауравы, поссорились и начали войну, — стал рассказывать Гребенщиков и тут же перешел на слегка зощенковский стиль, — Сошлись на поле Курукшетра, чтобы, наконец, решить вопрос раз и навсегда. У пандавов был принц Арджуна, блестящий воин. А надо сказать, что возничим у него был не кто иной, как Кришна. То есть воплощение бога Вишну. Хорошо иметь возницу, который может тебе объяснить, как устроено мироздание. В общем, Арджуна ему говорит: «Знаешь, Кришна, что-то не хочу я воевать, потому что мне приходится стрелять по своим родственникам». А Кришна ему: «Я тебе сейчас всё расскажу, и ты, в общем, сам решишь, что нужно делать». И за час перед боем, в течение восемнадцати глав он ухитрился объяснить, как устроена Вселенная.

«Гиту» начали переводить, сперва на арабский, потом на европейские языки: к XVIII веку было уже несколько переводов, в том числе и русский. Даже Священный Синод одобрил перевод Гиты. «Я помню, есть документ, где Синод написал: «хорошая книжка», — отметил БГ. 

«Упанишады» — это несколько другое: комментарии к самым древним индийским религиозным текстам, Ведам. Сколько их — точно сказать трудно: насчитывают уже более двухсот. Все эти тексты сперва тысячи лет передавались устно, от учителя к ученику, и лишь потом были записаны. 

«Есть, впрочем, мнение, что зря они всё это записывали. Потому что, когда тебе учитель всё это растолковывает, ты лучше понимаешь. Но что поделать, не на всех хватает учителей. Особенно в Ленинграде семидесятых годов», — шутит Гребенщиков.

Но в то время индийские писания жизнь БГ не перевернули: «Я перешел на Толкина сразу. Читал его по-английски, по-русски не пробовал: страшновато». После Толкина вспомнили и короля Артура, который, оказывается, по словам БГ, есть то же самое, что Господь наш Иисус Христос. Зал был, кажется, несколько удивлен. Ведущий — тоже. Гребенщиков невозмутимо улыбался и казался очень довольным. 

— И Толкин для вас тоже был опытом соприкосновения с духовным знанием?

— Я, честно говоря, не знаю, что такое духовное знание, — невозмутимо сказал БГ. 

— Ну, вы верующим человеком ощущали себя? 

— Нет.

— А в какой-то момент стали ощущать себя религиозным человеком?

— До сих пор не ощущаю, — ответил Гребенщиков и лукаво засмеялся. 

Он всё-таки обладает невероятной способностью незлобно загонять собеседника в полнейшую и плодотворнейшую растерянность, всё переворачивать и от всего ускользать. Спросили, как он впервые побывал в Непале.

«В ноябре девяносто третьего, прямо на мой день рождения. Там очень красиво. У них тогда выключали свет, экономили электричество. Приезжаешь и все улицы заполнены собаками, коровами, и всё при свечах, темно… Производит потрясающее впечатление сразу, навеки хочется там остаться», — последовал ответ.

— А с Далай-ламой? Встречались? — хотела знать публика.

— Много раз. Ну четыре — совершенно точно. И даже один раз просто лицом к лицу. Это было во время съёмок одного из фильмов Сергея Соловьёва, кажется — «Чёрная роза — эмблема печали». А в соседнем доме сидел Далай-лама. Он проездом был в Москве, секретно, через монгольское посольство. Официально ему сюда было нельзя. И вот на какие-то мои глупые вопросы он минут десять отвечал, очень серьёзно. Я считаю, это было благословение.

Как он сам взялся за перевод? Переводил с английского, с подстрочником. Выяснилось, что это вполне реально, хоть и занимает много времени. 

«Я очень долго искал брамина, который знал бы русский настолько, чтобы проверить мой перевод. Только через десяток лет я его всё-таки нашёл. Он понятия не имел, кто я такой — не все брамины меня знают. Не все брамины слушают «Аквариум». Но он был настолько добр, что взялся посмотреть — и сказал, всё нормально».

Гребенщиков, однако, на «Упанишадах» и «Бхагавад-гите» не останавливается.

«У меня есть близкий друг, которого зовут Кришна Дас — несмотря на то, что он нью-йоркский еврей. Когда-то он был даже певцом в одной известной рок-группе. Потом заинтересовался индуизмом. И в прошлый раз, когда мы виделись, он оставил мне «Аштавакра-гиту». Она небольшая, но там изложена совсем уж крайняя точка зрения на то, как устроен мир. По сравнению с ней «Бхагавад-гита» — это детские игрушки. Я взялся её переводить и вот буквально на прошлой неделе закончил. Сейчас нужно будет заняться примечаниями к ней. Надеюсь, мы её тоже издадим… И я уже пристраиваюсь к следующей гите. Мне страшно интересно посмотреть, что там сказано. Хочется всё знать!»

— Но зачем, собственно, нужны сегодня эти книги? — раздался внезапный вопрос в зрительном зале.

Вот мы сидим здесь, например, а вокруг нас там война, и здесь война. И как-то иногда приходится выражать свою точку зрения. А для этого нужно её иметь. Выработать отношение к этому месту. Смиряться с происходящим никогда не нужно — потому что если ты живёшь в доме, который горит, смиряться с тем, что он горит, вредно для жизни. Нужно иметь в виду, что он горит и выйти из него. И эти книжки дают план горящего дома, показывают, где лифт, в котором ехать нельзя, потому что нужно идти по лестнице.

Люди везде одни и те же. Они испытывают те же радости, горести — и на своём языке объясняют, как, им кажется, всё устроено. Духовные лидеры, с которыми мне посчастливилось встречаться в жизни, говорят ровно одно и то же. На вершину одной и той же горы можно прийти разными тропками, но приходим мы всё равно на одну и ту же вершину. Христос говорит: «Царство Небесное в вас», — но в Упанишадах тоже сказано, что всемогущий Господь находится в вас, а не где-то там. То, что выше всех слов. Наша задача в этом мире очень проста — мы датчики бытия. Вселенная через нас ощущает саму себя. Поэтому все учения говорят, что так важно жить осознанно. И тогда жизнь становится настолько насыщенной, что уже некуда деваться.

Когда многочисленные вопросы кончились, БГ взял гитару и запел. Голос его сразу изменился, стал вдохновенным и каким-то неизменно молодым. У индусов перерождение происходит после смерти, а Гребенщиков меняется прямо при жизни. Вместо того чтобы застыть в роли гуру, которую ему так долго сватали во время дискуссии, он предпочитает быть текучим, невозмутимым и ироничным. Когда-то им восхищались, потом даже почитали, а сегодня это всё соединилось в простом чувстве любви, и в этом — закон и пророки.

В конце встречи к Борису Гребенщикову выстроилась бесконечная очередь. Гости держали в руках «Упанишады» в его авторском переводе, и Борис Борисович продолжал подписывать книги до тех пор, пока не уделил внимание каждому. Тем же, кто все-таки не смог достоять до конца этой невероятной вереницы или не успел купить книгу на мероприятии, расстраиваться не стоит. Приобрести издание с автографом БГ можно в магазине «Зимы».

Автор текста: Федор Дубшан