Загрузка ...
«Зима»: Вы начинали в театре, потом попали в кино. А сейчас, переехав в Израиль, опять чувствуете себя скорее театральным актером?
Анатолий Белый: Всё так. И я с огромным удовольствием снова окунаюсь в театр. Но здесь моя карьера обрела совсем новый курс — а я с удивлением наблюдаю за этим.
В России в театре у меня были в основном драматические роли — Мастер, Хлудов и так далее. А после переезда я перешел в разряд трагикомических актеров. Причем две из ролей в театре «Гешер» — это пьяницы. Но хорошие, прекрасные пьяницы! Один из них — отец Орфея, спившийся музыкант в спектакле Римаса Туминаса «Не смотри назад» по «Эвридике» Ануя. А другой — это первая моя роль на иврите: Мармеладов в «Преступлении и наказании» в постановке Александра Молочникова, который сделал из Достоевского настоящее рок-н-ролл-кабаре. В общем, раздвинулись рамки… Следующая роль на иврите, совсем свеженькая, тоже в «Гешере» — Митя в «Братьях Карамазовых».
«Зима»: А вы ведь уже сыграли Ивана Карамазова.
Анатолий Белый: Да, в 2008 году, в сериале Юрия Мороза. Смешная история: на Митю я никак не тянул, потому что Митя Карамазов — это же русский рубаха-парень, страсти нараспашку. Меня сочли более интеллектуальным — короче, Иван. А в Израиле я, наоборот, русский-русский, и мне говорят: «О-о-о, так это ж прямо Митя».
«Зима»: А в кино тоже амплуа поменялось?
Анатолий Белый: Для израильтян я — не сабра, не местный. С моим лицом здесь можно играть только репатриантов из России. Или персонажей из середины XX века — Европа, Холокост. А вообще русский в Израиле — это водитель такси, ремонтник, рабочий гаража. Ну и мафия, конечно. Ремонтника и мафиози я уже сыграл. Третья роль была в сериале «Миграш а русим», «Русское подворье» — бывший КГБшник ищет настоящего убийцу, чтобы спасти от тюрьмы сына. Это человеческая история, а не про бесконечных следователей, поэтому я и согласился. Но в кино вход дольше, так что теперь на первом месте у меня театр. Сейчас поровну, две роли на иврите, две на русском. Получается ничья.
«Зима»: Ну в общем, прижились, уверенно уже чувствуете себя?
Анатолий Белый: Не то чтобы уверенно, языком пока не владею в должной степени. Но четыре года назад я приехал абсолютно открытый, без короны на голове. Полюбил страну, и она ответила тем же — встретились люди, которые приняли с открытым сердцем и помогли абсолютно безвозмездно. Просто потому, что ты вернулся на родину, и тебе должно быть здесь хорошо.
Мое лицо, правда, здесь уже знали. Мы с режиссером Егором Трухиным ещё в 2022 году сделали антивоенный спектакль «Я здесь» — правильный, от сердца идущий шаг, и люди очень хорошо его приняли.
«Зима»: Это в какой-то степени автобиографический спектакль?
Анатолий Белый: Это обобщающий образ человека бегущего, потерянного — Homo Lost, как мы его назвали. Воплощение 2022 года, весь этот ад в судьбах сотен тысяч людей. Чаплиновский приём: поначалу перед вами нелепый маленький человек, который всех смешит, а за полтора часа всё разворачивается на 180 градусов. И в конце ясно: у него ничего не осталось, он бежит в никуда. Всё, что у него есть — два рюкзачка, один спереди, другой сзади.
«Зима»: Вы тоже что-то в этом почувствовали своё? У вас ведь тоже были потери. Вы уехали, вас объявили иноагентом, вас лишили звания заслуженного артиста…
Анатолий Белый: Точки соприкосновения были. Но другие люди теряли очень многое. Потеря — вообще слово ключевое для нашей эпохи. А мои потери — легкие, я потерял всего лишь страну, и сейчас это уже ощущается иначе. Конечно, иногда что-то снится — Москва, утраченный круг друзей. Но в целом я просто закрыл эту страницу и не хочу туда заглядывать. «Не смотри назад», как Орфей.
«Зима»: А «Натан», которого вы везёте в Лондон — там похожее переживание?
Анатолий Белый: Там началось с того, что драматург Артур Соломонов написал роман «Натан», а потом увидел, что песни группы «Телевизор» конца 80-х — начала 90-х, как калька, ложатся на сегодняшнюю российскую повестку. Они гротескные, фантасмагоричные. И текст его тоже такой. Соединить их сам бог велел, вот мы и соединили. Я разыгрываю все перевоплощения главного героя, Натана Эйпельбаума, а Миша Борзыкин играет и поет свои легендарные песни — «Твой папа — фашист», «Заколотите подвал». Получилась перформативная рок-история — просто волосы дыбом, насколько это всё про сегодняшний день. И всё происходящее вокруг он перерабатывает в горькую сатиру — очень смешную, очень узнаваемую и от этого страшную. Равнодушным не остается никто — это очень точный текст, попадание в десяточку. Тут даже никакой особой режиссуры не понадобилось, он работает сам собой, нам остаётся его донести и раскрыть.
«Зима»: Всё-таки над этими вещами еще можно смеяться?
Анатолий Белый: Смех — тоже оружие, пожалуй, единственное, оставшееся у нас. Другое дело — над чем смеяться и насколько быстро. Есть табу, которые для меня невозможно нарушить: в буффонаду кинуться, как Роберто Бениньи в «Жизнь прекрасна» — не могу. Вот «Кролик Джоджо» у Тайки Вайтити — там более едкий смех, и мне это ближе. И в «Натане» юмор тоже горький, потому что ситуации слишком знакомы.
«Зима»: А сам Натан — это кто? Герой нашего времени, everyman? Или собрание всех дефектов нашей эпохи? Или трикстер вне морали?
Анатолий Белый: Я до сих пор пытаюсь понять, да и сам Артур, кажется, пытается понять, кто это вообще такой. Там по сюжету найден архив Натана, и мы с этими листками путешествуем по всем его реальностям. В нём, как в «Сплите», много сущностей — это личность, которая вобрала в себя все отражения эпохи, все кривые зеркала, какие только возможны. Так что Натан — это всё, что вы перечислили: и трикстер, и тролль, и в то же время в нем есть лиричность и наивность. Изначально им движет желание преобразовать человечество, а вот инструменты не всегда гуманны. И пока, как мы знаем, не выходит. будетлянина по Хлебникову (человек будущего, творец нового искусства и языка, от слова «будет» — прим. редакции) никак не получается.
«Зима»: Может, надо в енотов переквалифицироваться? Почему там вы в енота-то превращаетесь, вы сами понимаете?
Анатолий Белый: Нет, не понимаю. Это у Соломонова надо спросить, что у него связано с енотами.
«Зима»: Сейчас вы будете показывать «Натана» в Лондоне, до этого давали в Риге, Вильнюсе, Варшаве. И в зале будут, конечно, эмигранты. Как по-вашему, какая-то полноценная русскоязычная эмигрантская культура появляется? Или всё это растворится, как 100 лет назад?
Анатолий Белый: Сейчас у эмигрантского сообщества есть все шансы. Я не причисляю себя к нему — у меня своя дорожка: попадая в Израиль, обретаешь заново родину. Другое дело, когда ты русский и приезжаешь в чужую страну — это совсем другое ощущение.
Про будущее говорить немножко смешно, и диванным экспертом быть не хочется, но мне кажется, что сейчас у эмигрантского сообщества есть все шансы. Но в современном мире есть все шансы сохранить и сделать что-то свое в поле русскоязычной культуры за рубежом. Потому что на одной шестой части суши делать уже ничего невозможно — остаются маленькие очаги, пара театральных групп, которые изобретают эзопов язык, думают, как бы так сказать, чтобы тебя не посадили. Для меня это уже не про искусство. А те, кто уехал, осваиваются, осматриваются и начинают создавать новое. Рома Либеров занимается поддержкой русскоязычной культуры за рубежом, Максим Диденко ставит «Кремулятор» (продюсером которого является Светлана Доля) по роману Саши Филипенко — осмысление прошлого, уже возможное только за пределами России. Про Кирилла Серебренникова не говорю, у него особая судьба, с «лица необщим выраженьем». Он, Андрей Звягинцев, Сергей Лозница — гиганты, столпы, на которых мы равняемся. Удивительным образом мне тут повезло — уехал из страны и попал в картины к лучшим.
«Зима»: Когда вы в «Двух прокурорах» у Лозницы сыграли Вышинского, это было для вас чем-то вроде компенсации за предыдущие роли брутальных следаков?
Анатолий Белый: Меня, видимо, по жизни будут сопровождать эти следаки. Ну ладно, что было, то было… Там попадались неплохие персонажи и сценарии. Но всё это не сравнится с уровнем таланта Лозницы. Это совершенно другая планка. Для актера лучше и быть не может — режиссер, который в совершенстве знает, что и как надо делать, и подсказывает вещи, от которых ты обалдеваешь просто. Такая работа — это особый кайф.
«Зима»: Вы пытались как-то вжиться в эту роль?
Анатолий Белый: Нас в театральном институте учили по системе Станиславского. Константин Сергеевич по своему природному гуманизму пытался всегда найти в плохом хорошее. А тут было иначе: в Вышинском я не пытался ничего искать. Скорее, это было препарирование и обвинительный приговор генеральному прокурору — ни тени сочувствия. Просто попытались изобразить леденящий ужас: человеческую оболочку, которая внутри абсолютно мертва, и при этом обладает невероятной властью.
«Зима»: Мы все без конца пытаемся так или иначе осмыслить происходящее. У вас ещё есть особый ракурс: поэтические программы. Это тоже попытка через поэзию осмыслить, найти аналогии с настоящим — скажем, у поэтов Серебряного века?
Анатолий Белый: Стихи — отдельная часть моей жизни. Это форточка, отдушина, побег от реальности. Разговор от первого лица. Ответов там, может, и нет — а вот вопросы есть, всё те же самые, с завидным постоянством повторяющиеся.
«Зима»: Вы сказали «побег от реальности». А мы все вообще можем себе позволить эскапизм? Поэзия после Освенцима невозможна. А после Украины, после Бучи?
Анатолий Белый: В спектакле «Я здесь» у меня звучали стихи, написанные после начала войны: Али Хайтлиной, Жени Беркович, Лены Берсон, Вадима Жука и других. И это был не эскапизм — это терапия особого рода: людям — выплакаться, мне выкричать, выорать из себя весь этот ад. И тотальное бегство всё равно невозможно, всегда это временный побег. Сейчас мы играем раз в несколько месяцев поэтические концерты с джазовым пианистом Сергеем Никитюком. Предыдущая программа, «Часть жизни», была скорее грустной. А новая, родившаяся в последнюю иранскую войну, когда с неба летели ракеты — более витальная, жизнеутверждающая. Не пионерского задора — взаимоподдержки. Поэтому называется «Созвучие». Мы созвучны, мы слышим и видим друг друга, все живы — поехали, живем дальше.
Перформанс «Натан» пройдет в Лондоне 27 сентября 2026 года в пространстве The Tabernacle Notting Hill. Билеты на него можно приобрести по ссылке. А по промокоду ZIMA действует скидка 20%.
