Загрузка ...
Про нее никто особо не знает. Тем не менее это была одна из самых выдающихся и одновременно загадочных женщин в истории haute couture. Сейчас в Берлине в Культурфоруме проходит интересная выставка «Many Shades of Gres», посвященная творчеству модельера мадам Грэ. Вот кто был виртуозом по части кроя, поэтом античных драпировок, гением совершенных линий.
Есть такие имена, которым не очень-то идет неон рекламы. Они бегут и чураются слишком частого упоминания, существуют всегда в тени, в каком-то полумраке то ли легенды, то ли почти забвения. Мадам Грэ из этой тени, кажется, никогда на свет и не выходила. «Мне абсолютно не о чем говорить с журналистами, — сетовала она, — только работа, работа, работа… Если я не сплю, то целый день напролет вожусь с тряпками».
Она шла от фактуры. Это был ее железный принцип. Материал решает все. Эта маленькая молчаливая женщина становилась одержимой фурией с ножницами, когда речь заходила о том, чтобы «собрать» ткань, «распустить» ткань. Скульптор отсекает все лишнее — это как раз про мадам Грэ… Но в ней не было остервенения Шанель, совсем, кстати, не владевшей искусством кройки и шитья. Это общеизвестный факт. Она могла только рвать ткань своими костистыми, крестьянскими руками. Зато всегда знала, как надо!
Мадам Грэ — женщина тишины. Она окутывала, околдовывала, ворожила. Пальцы музыканта. Ее примерки длились часами. Но никто не жаловался — ни Марлен Дитрих, ни Жаклин Кеннеди, ни Грета Гарбо, ни Эдит Пиаф… Знали, что в итоге будет шедевр.
На фото мадам Грэ разных лет часто мелькает один и тот же огромный опаловый перстень на безымянном пальце, но чаще там был наперсток. На самом деле она не была дивой высокой моды, как итальянка Эльза Скьяпарелли или та же Шанель, она — классическая парижская модистка еврейского происхождения с душой поэта-романтика и мужской хваткой скульптора.
Больше всего она боялась быть слишком навязчивой, слишком назойливой, утомительно многословной. Такой же была ее мода. Кажется, глядишь — и ничего особенного: скромные туники, коктейльные наряды, вечерние платья в пол. Ничего крикливого или слишком театрального. Излюбленная гамма — переходы из антрацитового черного в синеву парижской ночи, или вдруг полыхнет цвет запекшейся крови в сочетании с болотисто-зеленым.
Все профессионалы сходятся на том, что эти творения мадам Грэ надо смотреть не на музейных манекенах, а на живых женщинах. В движении. Тут ей не было равных. Может быть, только Мадлен Вионне. Но кажется, та была еще большей молчуньей и отшельницей, чем мадам Грэ. Обе принадлежали тайному ордену парижских аббатисс высокой моды. Их фанатичное служение не терпело шума, но в какой-то момент перестало соответствовать жестким требованиям индустрии. Тем не менее доподлинно известно, что и Джон Гальяно, и Том Форд, и Альбер Эльбаз охотились на их платья, чтобы своими глазами увидеть эту гениальную изнанку, чтобы руками прощупать все швы и вытачки.
В 1973 году парижские модельеры избрали мадам Грэ президентом синдиката Высокой моды. Это был знак высшего признания. Отныне ее знаменитый тюрбан в первых рядах главных модных показов станет символом неизменности и постоянства парижской моды. Все может поменяться и рухнуть, но только не принципы и законы Haute Couture. Их главная хранительница скромно восседала тут же с улыбкой Джоконды.
А вот ее собственные дела шли все хуже. В конце 70-х годов дом Грэ был в сплошных долгах. Попытки спасти бизнес, которые неумело предпринимала ее единственная дочь Анна, ни к чему толковому не привели. Вначале пришлось продать парфюмерную линию, приносившую какой-то доход, а вскоре и сам бренд.
Популярный политик и бизнесмен Бернар Тапи сулил ей горы золотые, но потом без особых колебаний избавился от убыточного актива. Из-за проблем с налогами Дом Мадам Грэ был исключен из Синдиката высокой моды. И все это время она сохраняла позицию президента, и от ее имени продолжали рассылать пригласительные билеты на главные мероприятия сезона. Конечно, для этого был нанят специальный каллиграф. Но в сознании людей моды эти церемонные обращения и изящные подписи от руки создавали иллюзию, что неутомимая мадам Грэ пишет их сама в какой-то своей тайной келье, куда нет доступа простым смертным.
А дальше случилось самое ужасное. В 1987 году модный дом Gres Couture по адресу Рю де ля Пэ, 1, был окончательно закрыт. Дочь вспоминала: «Пришли нанятые люди. Они разбивали топорами мебель, крушили деревянные манекены. Ткани и платья сложили в мусорные мешки и вывезли на помойку. В один миг дом опустел».
Свои дни мадам Грэ закончила в доме для престарелых в Провансе, куда ее увезла дочь. Подальше от Парижа и мира моды. От нее долго не было никаких сведений. Никто толком не знает, когда и как она умерла. Больше года Анна скрывала сам факт смерти матери. А важные персоны парижских показов все это время продолжали получать пригласительные билеты, подписанные мадам Грэ. Что-то вроде приглашений с того света. Когда дочь спросили, зачем она так поступила, ответ был обескураживающим: «Я не хотела позволить всем этим людям, которые много раз использовали ее при жизни, засветиться за ее счет еще раз».
И еще один примечательный факт: мадам Грэ была замужем за русским. Его звали Сергей Анатольевич Черевков. Родом из Украины, поэт, художник. Почти ничего о нем неизвестно, кроме того, что свои картины он подписывал псевдонимом Gres, который жена потом присвоила себе. Есть подозрения, что он был завербован советской контрразведкой, но сумел вовремя сбежать. Следы его теряются где-то в Полинезии.
Сегодня на память от мадам Грэ остались духи под странным названием Cabochard (французская идиома слова «упрямец»), придуманные когда-то лучшим «носом» Парижа, парфюмером Бернаром Шандом. При желании их можно найти в нишевых парфюмерных магазинах. Пахнут кожей, жасмином и табаком.
Выставка «Many Shades of Gres» проходит в Берлине в пространстве Kulturforum до 11 октября 2026 года. Билеты на нее можно приобрести по ссылке.
