Загрузка ...
Сегодня ему исполнилось бы 90. Ненавидел старость. Не любил лечиться, терпеть не мог говорить о здоровье, своём и чужом. Стоило мне об этом заикнуться, как тут же звенел его окрик: «Молчи, русский!»… Люди испуганно оборачивались: что это Виктюк раскричался? А ему на самом деле были смертельно скучны разговоры про болячки. При этом надо обязательно что-то такое придумать, сыграть, перетянуть на себя внимание. Чтобы все видели и знали, кто тут главная звезда. В этом весь Виктюк. Он всегда про розыгрыш, про молодость, про безумие.
Как он любил финальные поклоны и свои выходы на публику! Как ему не терпелось каждый раз срежиссировать свои «внезапные» появления на сцене в легендарных пиджаках!
— Это Versace. Чистый шелк! Стоит немыслимых денег. Но когда ты узнаешь, кто мне его подарил, ты сойдешь с ума.
— Кто?
— Джина Лоллобриджида.
Его маленькое личное шоу — вот так взяться за руки с артистами и отважно ринуться с ними к краю рампы под нарастающую овацию зрителей. Мы здесь, мы с вами! Все, что имели, отдали, все, что смогли, сыграли! Запомните нас такими, молодым и неотразимо прекрасными. А теперь обмен энергиями, одно нескончаемое объятие, одна любовь..
Виктюк распахнул для нас занавес совсем другого Театра, о существовании которого мы лишь смутно догадывались. О нем только избранные могли прочесть в спецхране Ленинки или узнать по рассказам особо привилегированных театроведов, допущенных до международных фестивалей.
Виктюк пришёл к этому Театру интуитивно, вдохновляясь разными запрещенными и полузапрещенными в СССР образцами — Висконти, Фассбиндер, Мария Каллас, Жан Жене, Арто, Стреллер. И, конечно, своей дружбой с фантастическими женщинами, с прекрасными актрисами, каждая из которых в свой день и час возникла у него на пути. Алла Демидова, Маргарита Терехова, Алиса Фрейндлих, Татьяна Доронина, Наталья Макарова, Ада Роговцева, Людмила Максакова, Ирина Мирошниченко, Лия Ахеджакова, Елена Образцова, Марина Неелова, Ирина Метлицкая…
Виктюк первым после Александра Таирова попытался возродить культ Дивы на отечественной сцене. Недаром он так гордился, что автограф Алиса Коонен значился в его режиссерском дипломе. В тот год великая прима Камерного театра в первый и последний раз возглавила дипломную комиссию ГИТИСа, кажется, только для того, чтобы благословить появление нового режиссера, которому суждено будет продолжить таировскую традицию на русской сцене. И опять же неслучайно, что оба они — Виктюк и Таиров — были родом из Украины. Оба обрели признание в Москве. И даже тот факт, что театры обоих были разгромлены и закрыты, тоже парадоксальным образом сближает их судьбы. История любит опасные рифмы и неожиданные аллюзии. Без них Театр превращается в довольно-таки пыльное и унылое заведение.
Хотя, когда говоришь о Театре Виктюка, то в памяти возникают прежде всего молодые мужчины. И «Саломея», и «М. Баттерфляй», и, «Рогатка», конечно, великие «Служанки». Выход Мадам под пение Даниэля Лавуа Ils s’ament — чистый Виктюк. Тут и божество, и вдохновение, и что-то еще, к чему так трудно подобрать слова и от чего по-прежнему больно замирает сердце.
История эта завершилась шесть лет назад в разгар эпидемии ковида под отчаянные крики Далиды Je Suis Malade. Мы все тогда были больны. И наверное, не до конца понимали, что нас ждет в недалеком будущем. А он все предвидел и поспешил удалиться, не дожидаясь окончательного падения занавеса. Режиссер должен уметь ставить красивые финалы.
У него все получилось. И Театр, и жизнь, и легенда… И последний выход на Лычаковское кладбище во Львове, где мама и вся его родня.
А что остается нам? Грустить, вздыхать, хранить театральные программки, слушать музыку, которую любил Роман Григорьевич, пересматривать несовершенные видеозаписи, вспоминая спектакли, которые когда-то были счастьем нашей жизни. Но это было, было…
